Вышли со стоянки у Песочного мы поздно – часов в 11. Жара – не меньше 300, а тут ещё первые 5–6 км по полю. Пришли в деревню и сразу – к колодцу, обливаться. Вроде бы, легче стало, да и дорога пошла лесом. Но после двух переходов вымотались и сделали привал в сосновом лесу, где была масса черники. Мы мирно паслись, когда услышали крик Юры Федосеева: “Гадюка!”. Он увидел змею, гревшуюся на солнце. Напуганная воплем, она куда-то уползла. Судя по рассказам Юры, сей гад лесной был не меньше анаконды.
Просидев в черничнике часа два, со скрипом двинулись дальше. Привал оказал на нас разлагающее действие: разморило жарой, ощущение разбитости усилилось. Дошли до посёлка Второво, сделали ещё привал. У многих стёрты ноги. Идти ещё километров 7, а сил нет. Но до Клязьмы дойти-то надо!
Просидев в черничнике часа два, со скрипом двинулись дальше. Привал оказал на нас разлагающее действие: разморило жарой, ощущение разбитости усилилось. Дошли до посёлка Второво, сделали ещё привал. У многих стёрты ноги. Идти ещё километров 7, а сил нет. Но до Клязьмы дойти-то надо!
У железной дороги, которую мы пересекли, встретили цыганский табор. Взобрались на холм и километрах в 4-х увидели Клязьму.
У железной дороги, которую мы пересекли, встретили цыганский табор. Взобрались на холм и километрах в 4-х увидели Клязьму.
Наконец, наша группа, напоминавшая группу заключённых из концлагеря без конвоя, подошла к Клязьме».
Наконец, наша группа, напоминавшая группу заключённых из концлагеря без конвоя, подошла к Клязьме».
Мы, жители столицы, даже представления не имели, что цыганские таборы существуют в реальности, а не только в кино. В Подмосковье их не разрешали разбивать. И, видимо, до сих пор не разрешают. А в других областях цыгане по-прежнему, как и столетия назад, живут в каких-то временных хибарах.
Помня приставучесть цыган на улицах Москвы, я хотел побыстрее провести группу мимо. Но не удержался и почти на ходу сделал несколько снимков цыганских детишек. Эту экзотику в натуральном виде не захотелось упускать. Цыганята спокойно восприняли, что их, как экзотику, фотографируют и к нам не приставали ни с гаданием, ни с иной просьбой.
Для пущей уверенности в безопасности ночлега мы переправились на другой берег и прошли ещё километра два, до того места, где нас никто посторонний не смог бы увидеть и прийти к нам в «гости».
По берегам Клязьмы мы дошли до Коврова. Города, где стоит памятник знаменитому оружейнику Дегтярёву. Про ручной пулемёт Дегтярёва, по крайней мере, половина населения страны слышала – мужская, так как им была вооружена наша армия. Но тут не только автоматы делают. Здесь куётся военная мощь страны и благодаря другому оружию. Точнее, кусочек этой мощи…