В Коврове заночевали в школе № 16. Утром сразу же отправились по Клязьме «чудесным трамвайчиком» – на маленьком кораблике. Плыли с полусотню километров и приплыли в село имени 8 Февраля. Я никак не хотел поверить, что в названии нет ошибки. Но местные попутчики заверили, что тут нет ошибки и что название дали не в честь пресловутого 23 февраля или международного Восьмого марта, а именно – восьмого февраля. И рассказали такую историю.

Ещё в царское время один помещик недорого продал этот населённый пункт другому (или проиграл в карты, что даже вероятнее). И тот в честь удачного приобретения решил поименовать благоприобретённое село этим счастливым днём – 8 февраля. И ведь даже всесильная большевистская власть почему-то не стёрла с карты здешней губернии это странное название. Действительно, а зачем менять экзотику на затёртые календарно-праздничные дни: 8 марта, или 23 февраля, или 1 мая, или 7 ноября, или 5 декабря (бывший «День Конституции»), или 22 апреля (день рождения вождя мирового пролетариата тов. Ульянова-Ленина) и т. д.? Кому-то хватило ума.

Звучит, конечно, странно – «имени…». Но таких странностей в нашей стране множество. В Подмосковье, например, есть посёлок имени Воровского (особенно странно это звучит, если ударение поставить на предпоследний слог – будто здесь проходят воровские сходки), есть – «имени Максима Горького» и т. д. «Где ты живёшь?» – «В имени…» То ли в «Вымени», то ли «в имении…» Дико!

Вместо иконописи – лаковая миниатюра

Вместо иконописи – лаковая миниатюра

От 8 Февраля – недалеко, километров семь, до посёлка Холуй (ударение на первом слоге!). Ещё одно чудом сохранившееся экзотическое название. Оно связано с рекой, на которой в старину для ловли рыбы ставили плетни – холуи.

Здесь известный народный промысел – лаковой миниатюры. Изделия делают из папье-маше. Доводят их до блеска в прямом и переносном смысле. Ими восторгаются любители такого рода украшений. В том числе и зарубежные.

Занялись здесь лаковой миниатюрой не по своему хотению, а вынужденно. Холуй был давним местом иконописи. Местные мастера выполняли заказы Троице-Сергиевской лавры, многих монастырей и церквей Севера Руси и даже из-за рубежа империи. Однако с приходом большевиков-богоборцев иконопись повсеместно запретили. Чем занимались здешние мастера, как выживали, одному их богу известно. Лишь в 1930-е годы их вовлекли в этот небожественный художественный народный промысел, разрешив создать артель…

Пятнадцатый день путешествия запечатлён сразу в двух дневниках. Сначала процитирую Сашу: