Часы – действительно уникальные. Они показывали время в нескольких городах мира! А ещё запомнилась «музыкальная шкатулка»: вращается металлическая пластинка с множеством дырочек, и звучит вполне понятная мелодия.
Значительную часть музея здесь, конечно же, занимала экспозиция, посвящённая революционному прошлому. Точнее, большевистскому революционному прошлому Иваново-Вознесенска. Ни в одном музее страны тогда нельзя было получить не то, что более или менее полную информацию о тех социалистах (не большевиках), что реально свергали царское самодержавие, а даже намёка на их участие в этом революционном действии. А вот как эти белые «контрреволюционеры» боролись с большевиками – тут раззудись фантазия и пропаганда!
Видное место, безусловно, занимала память об участии в иваново-вознесенских событиях Михаила Фрунзе, который в тревожное для большевиков время – в 1918 году, возглавлял местную власть.
Потом из краеведческого через весь город отправились в мемориальный музей Фрунзе. По свидетельству Сашиной записи:
«Музей маленький. В нем всего два зала: приемная и кабинет Фрунзе. Совсем немного экспонатов».
Я цитирую Сашин дневник, потому что ничего не помню об этом музее. Видимо, был он слишком уж тривиальный. Ну, а что там могло сохраниться после 1918 года, когда Михаил Васильевич восседал здесь как «комиссар Ярославского военного округа»? Старинный стол, украшенный резьбой по дереву и изъятый из какой-то царской или купеческой конторы, письменный прибор, стул да телефон с вертушкой…
Коммунистическая пропаганда всячески поднимала на щит этого, безусловно, талантливого военачальника. При этом всячески обходила молчанием его загадочную смерть во время операции. Вот какую версию выдвинул об этом в книге «Воспоминания бывшего секретаря Сталина» Борис Бажанов, который в 1923–1928 годы работал рядом с генсеком: