Белов боролся не с крестьянами, а с государственной машиной, которая катком утюжила русские деревни, вытравливала из крестьянской души при помощи своих подручных СМИ все нравственное и духовное, что взращивала земля, заманивала красивой жизнью и комфортом в города. А Белов никогда не отрывался от земли, не прекращал общения с крестьянами, и потому ему, как никому другому, известна правда о печальной судьбе русской деревни. И мы с ним толковали на эту тему многократно, и он ни разу не позволял себе усомниться в великом и мудром русском народе, и как бы мне ни хотелось порой встать на сторону Ивана Уханова и попенять на виноватый народ, я все же на стороне Белова и полностью разделяю его позицию.

Письмо девяносто седьмое

Письмо девяносто седьмое

Дорогой Анатолий Николаевич!

Извини, я только что узнал про Мальцева Т.С. Давно умер. По глупости своей счел, что он еще жив. До ста лет он и правда дожил. А о критике Курбатове ничего не хочу говорить, с тех пор, как мы поссорились из-за астафьевского романа, и Курбатов, пытаясь нас мирить, чего-то наврал. А разве ты не почуял неискренность его в интервью для «Сельской жизни»?

Завтра Оля уезжает в Москву, я воспользуюсь этим и выпишу «Наш современник».

Здоровье дрянь, однако, стараюсь держаться, хожу по стенам, держась за скобы, чтобы не упасть и не расшибиться.

Ну ничего! А почему ты не пишешь, как ведет себя Стена?

В намеренное убийство юного Рубцова можно верить, а можно и не верить.

Обстоятельства таковы, что все идет на пользу милиции и Путина.

Занимаюсь переводами с сербского, кажется, что-то получается. Как только выйдет газета, сразу тебе пришлю.

Посодействуй, пожалуйста, выходу в ЖЗЛ моей книги о Валере Гаврилине.