Майя Андреевна собрала также большую фонотеку записей рассказов родных и близких Н. Рубцова, ею выпущены аудиокассета и диск «Юбилейный» о биографии и творчестве поэта.

В связи со всем вышесказанным журнал «Наш современник» выдвигает М.А. Полетову в число кандидатов на соискание Всероссийской премии имени Николая Рубцова «Звезда полей». И, вообще, нам кажется, что в юбилейном году следует увеличить количество этих популярных премий, что будет способствовать значительности и авторитету нашего общего литературного праздника».

В библиотеке Белова я видел книгу Полетовой. Она была заметно потрепана. На мой грубый вопрос, сколько в ней правды о Рубцове, Василий Иванович без раздумий ответил: «Стоящая книга». В отличие от биографической книги Николая Коняева к этой он относился с большим уважением.

Осторожно Белов относился и к литературному критику Валентину Курбатову. Ругать не ругал, публично не нападал, но в дружеский круг общения не допускал. Одно время они встречались, общались, и вдруг – стоп-кран, стена, ссора… Причем барьер для близких отношений поставил не Курбатов, а Белов. Я не присутствовал при той последней беседе двух больших русских подвижников, но не раз говорил Василию Ивановичу, что Курбатов один из немногих критиков, кто активно и талантливо пробивает дорогу читателям к книгам писателей-патриотов, любит вместе с этими писателями русский народ, ему, как и им, не безразлична его историческая судьба и богатства его духовной культуры.

Я обращал внимание Василия Ивановича как на неповторимую даровитость каждого из них, так и на полезность восстановления общения. Но он был непреклонен. Обычная горячность характера, упрямство, субъективность в оценках тут вовсе не играли никакой роли. Просто у Белова были свои представления о допустимом и недопустимом в дружеском общении. Не допускал он неискренности, равнодушия, трусливого замалчивания… Ему ведомо было, на какие пустяковые слова не следует обращать внимание, что можно простить единомышленнику, а что ни в коем разе.

Вышедший новый роман крупного русского писателя Виктора Астафьева «Прокляты и убиты» вызвал противоречивые оценки не только в среде читателей, но и в стане писателей-патриотов, в том числе у Белова, Распутина, Бондарева, Куняева, Крупина. Говорить за всех нельзя… Но с Беловым у нас был разговор о том, что ему в романе Астафьева не по душе. Он отвечал со свойственной ему прямотой: «Писатель не имеет права допускать в книге мат и вымысел, направленный на очернение нашей истории…». Здесь упор был сделан на слово «очернение». Для Белова, как и для Распутина, недопустимо было очернение святой Победы русского и других народов Советского Союза в битве с фашистами. По их мнению, Астафьев перешагнул допустимые здесь границы.