Вести переговоры ни с Еленой Комедчиковой, ни тем более с Ольгой Кучкиной, которая ворчала по поводу малого объема рукописи, Белов не стал.

Наконец-то в письме Василий Иванович проговорился, почему он так упорно пробивал выход книги в «Молодой гвардии». Все дело, оказывается, в престижности обложки с известным брендом «ЖЗЛ». У писателя не было книг в этой серии.

В переписке между мной и Василием Ивановичем возникала незначительная пауза, связанная с моей работой над книгой о краеведе из города Мышкина Владимире Гречухине. Я по телефону предупредил его, что ухожу на пару недель в подполье… Потом, только я собрался написать Белову, как он не дождался моего послания и написал по-дружески: «Пиши все же…». Заодно попросил прислать бумаги по работе в Госдуме. Больше всего его тогда интересовали мои экологическое законодательные инициативы.

Письмо сто пятое

Письмо сто пятое

Дорогой Толя!

Вот посылаю несколько переводов с сербского… Гале кланяюсь, поздравляю с 8 марта, невестку тоже. Сыновьям привет. Я сейчас один, Оля уехала к дочери, которая заболела гриппом, слава Богу, не птичьим.

Акварель сосны обещаю, но это больше графика нужна. Но попробуем и акварель. Дожить бы скорее до лета! Больших сосен у нас нет, только маленькие. Но пробовать надо.

До свидания. В. Белов. 9 марта 2006 г.

Занятие переводами сербской поэзии стало для Белова настолько серьезным, что любое свободное время он посвящал ему. Порой и живописи. В этот раз он прислал мне, как сам написал в сопроводиловке к рукописи стихов, «вольные переводы Йована Дучича (1999 г.)».

Переводы удачны. Техника исполнения, соответствие форме, рифмы, стилистика – все на высоком уровне. Это стихи, передающие состояние человека на войне, показывающие многоцветье духовного мира сербского народа. Тема подвига во имя Отчизны, тема смерти и бессмертия здесь выходит на первый план. Поднимаясь до философских высот при осмыслении добра и зла, Белов остается при этом предельно земным. Вместе с автором он избегает красивости и книжности, его слог упругий и жесткий.

Приведу пару четверостиший из двух понравившихся мне стихов:

Теперь – перевод более сложный из второго стихотворения все того же автора Йована Дучича: