С детства я любил живопись Ивана Шишкина. Его сосновые боры, залитые солнцем, снились мне даже по ночам. Самобытный художник Константин Лебедев подарил мне однажды две свои небольшие картины с изображением сосны, росшей рядом с моей деревней. Одна картина выполнена акварельными красками, другая – в графике. Но и та, и другая покоряли архитектурой могучей богатырской кроны. И когда мне довелось побывать в родных местах выдающегося мастера живописи Ивана Шишкина, в его родительском доме в Елабуге, ставшем музеем, то я увидел на картинах все те же полюбившиеся мне сосны. Но показалось, что мои ярославские чуть суровее, крепче, выше, а елабугские – другие, они более величественные и более раскидистые.
Раз Белов взял в руки кисти и стал радовать меня акварельными рисунками озер и лесов Вологодчины, то мне пришла в голову мысль попросить его написать мне пейзаж с вологодской сосной. Вдруг она чем-то отличается от наших ярославских и шишкинских из Елабуги. Интересно еще и чем… Я рад был обещанию Василия Ивановича потрудиться над сосновым пейзажем.
Письмо сто шестое
Письмо сто шестое
Письмо было отправлено из Вологды 10 марта 2005 года. В нем лежала полная исправленная рукопись поэмы «Братья Якшичи». Лишь на второй странице была заметна правка. Предложение «Верна лишь одна ей дорога», Белов зачеркнул и написал: «Теперь ей одна лишь дорога». Речь шла о жене Ангелине – одного из сербских братьев Димитре. Отзыв я ранее направлял Белову. Но на всякий случай еще раз высказал слова одобрения и поддержки.
Так как короткое послание Белова было выполнено почему-то на обороте моего к нему январского письма, то я напомнил ему повторно о встрече с ярославским художником-анималистом, который передавал ему привет и напоминал о встрече с ним в молодые годы на стадионе. В том письме я высылал и каталоги Отрошко с надписью «Великому, гениальному в своей простоте и величии художнику и писателю Василию Белову. Олег Отрошко».
Белов, видимо, в суете да при завале бумаг выслал мне мое письмо обратно. Привожу его почти полностью:
«Дорогой Василий Иванович!
Мороз ударил ощутимо. Дует со всех щелей. Как завтра буду добираться до Москвы – не знаю… Если бы не сессия, то в такую холодрыгу не поехал бы никуда.
Хотя сегодня жуткий мороз у нас, а я ездил в гости в Ярославль к художнику Олегу Павловичу Отрошко. Оказывается, он Вас хорошо знает, высоко ценит Ваше творчество. И лет тридцать назад, когда он жил и работал не в Ярославле, а в Череповце, он вместе с Вами и Николаем Рубцовым сидел в Вологде на стадионе и болел за футболистов… Стадион находился рядом с Союзом художников. Так он рассказывал мне. В Кремле у него была тогда в эти дни выставка. Он дружил с Николаем Рубцовым. Кроме Вас и Рубцова, вместе с Олегом на стадионе были критик Эдемский и художник Валентин Малыгин. Тоже друзья Отрошко. По его словам, именно Малыгин и снимал с Рубцова посмертную маску. Олег Павлович хорошо помнит ту встречу, и когда гол был забит вашим землякам, Вы, говорит он, очень сокрушались и ругали вашу компанию.