Я снова поступила на работу и задружилась с поэтессой Ольгой, которая вместе с когортой других, более талантливых поэтов, в громовые шестидесятые под восторженный гул толпы читала свои гражданские вирши в Политехническом музее. Как всякий истинный человек искусства, она отличалась завидной коммуникабельностью и одновременно большой закрытостью, выставляя себя такой, какой хотела, но какой не была. Я терзала её вопросом: как распознать в себе сочинителя? Поведала, что втайне пишу роман, который начинается словами: «Всё, что имеет начало, имеет конец».

– Очень остроумно, а главное ново, – заметила поэтесса, пролив скрытую желчь.

Насмешку я проглотила. Если прощать недостатки себе, почему бы не прощать их другим? Легко. И вообще, она недавно потеряла мужа, её уже не печатали, стихи теперь вообще издаются редко, потому что плохо покупаются. Высокие идеи больше не волнуют массы, их испортила свобода слова – говори, что хочешь, кричи, пиши на заборах, никого не колышет. Но Ольга занимала какую-то должность в столичной писательской организации, по велению времени участвовала в разных литературных сайтах, её помнили и приглашали на массовые мероприятия, призванные поддерживать угасающий интерес литераторов друг другу. Мы часто ходили в ЦДЛ на встречи с авторами, презентации новых книг, вручение местечковых премий. Иногда это кончалось буфетом или рестораном. И вдруг Ольга перестала мне звонить. Я пыталась выяснить, что сказала или сделала не так, она улыбалась, не сдаваясь. Через некоторое время появилось двухтомное переиздание её стихов. Ходили слухи, что помог друг покойного мужа, приближенный к нынешней власти. Есть ли тут зависимость – зуб не дам. Возможно, моя персона стала для неё мало престижной. Недавно узнала – Ольга пережила инсульт, справилась, понемногу работает и старательно обходит тему болезни.

Разорванная дружеская связь неадекватно чувствительна, и через много погибших в разлуке лет я вдруг сочинила стишок, чем балуюсь редко, и отправила поэтессе по электронной почте.

На моё послание она не ответила. Наверное, очень смеялась. А может, всплакнула, вспомнив время, когда за нами и лет, и болячек числилось меньше. Впрочем, она не сентиментальна.

После разрыва с поэтессой у меня образовалось много свободного времени в сочетании с материальным достатком, что вредно влияет на состояние мыслей. Если ни за что бороться не надо, сразу, откуда ни возьмись, возникает вопрос о смысле жизни. И пошло, и поехало. Требовалось чем-то себя занять. Продолжать роман – это долгий путь, успокоительного хотелось уже сейчас. Скоренько написала рассказик в стиле наступивших 90-х и начала паломничество по редакциям литературных журналов. То ли неудачный опыт позабылся, то ли во мне ещё жила наивная вера в то, что перемены – всегда к лучшему.