Однако, что же это за любовь такая: без волнений и мук ревности, без обретений и потерь? Это Христос делит мир на страдания и спасение, а Я жить хочу, чтоб мыслить и страдать. Возможно, ровное чувство – лишь устойчивый самообман, но не с моей философской подготовкой вывести любовь на чистую воду, для этого она слишком иррациональна, причины зарождения и гибели любви не разгаданы до сих пор. И зачем искать правду? Не принесёт ли она непоправимых разочарований? Правда бывает хуже всякой лжи – поверим русскому гению на слово.

Из этого утверждения следует исключить литературу. Жизнь отличается от своего изображения, как правда от кривды. Когда читатель принимает выдуманное за действительность, значит, он читает хорошую книгу. В обыденности мы часто правду замалчиваем, а вот всегда ли правду думаем? Склоняюсь к тому, что думаем мы правду ещё реже, чем говорим.

Хотя, мне кажется, роль правды сильно преувеличена.

9 сентября.

На стене, напротив кровати, висит небольшая картинка, которую я написала с балкона в Ялте ещё при жизни Дона. Шторм, маленькое судёнышко жалко болтается на волнах, оно ждёт не помощи, а конца урагана или другого конца, более печального. Остановить стихию не в его власти. Похоже на жизнь человека.

Ничего такого я не думала, когда водила кистью по загрунтованному картону, и теперь внимательно разглядываю скромный этюд, пытаясь вернуть события в естественных ощущениях и, может быть, может быть! кичливые надежды! – в откровении даже очиститься. Да, время не лечит, но кровь моя остыла, и я могу анализировать минувшее, не испытывая боли. Только печаль.

Размеренная жизнь с Кириллом долго меня убаюкивала. Я так нахлебалась землетрясений, ураганов страсти и неожиданных ощущений, что больше не хотела экзаменов на прочность и радостно барахталась в застывшей субстанции. Старалась соответствовать новому статусу и доказать себе, что лучше мужа нет, а любить нужно прежде всего себя, и в том нет противоречия. Большинство приукрашивает и обеляет собственную личность вполне даже невинно и ненамеренно, пока жизнь по башке не шарахнет, тогда увидишь действительность в истинном свете. Я себя люблю очень сдержанно, а частенько и презираю за отсутствие уверенности, без чего трудно взобраться на желанную вершину.

Пересиливая слабость мотива, больше времени уделяю дому, ребёнку, снова хожу в оперу, тем более наши с Кириллом музыкальные вкусы совпадают. Скрипку я исключила из своей жизни, не находя душевных сил её слышать. Она, как осколок, застрявший в сердце, и каждый дрожащий сладостный звук бередит рану, из которой начинает сочиться кровь. Опера совсем иное, ею я бредила ещё до рокового знакомства с Доном.