Звоню Тине:

– У меня тоска смертная. Скучно жить.

– Если скучно, значит есть силы. Мне скучать некогда: пью таблетки, сама себе делаю уколы и мечтаю хоть полночи поспать без боли.

Успокоила. Но, как всегда, права. Причём здесь адюльтеры? Надо раз и навсегда выкинуть эту глупую мысль из головы. Забыть и закопать.

Хорошие намерения живут недолго, а желание всегда изыщет лазейку. В который раз убеждаюсь, что судьба бежит впереди лошади: меня ждала встреча с Сигурдом.

10–16 сентября.

Совершенно выбита из колеи, даже забываю отмечать дни в календаре. Уму непостижимо: Нина набралась смелости и привела в дом женщину с семилетним внуком! Тоже из Кишинёва, но русские.

Ире за пятьдесят, когда-то закончила педучилище и работала воспитательницей в детском саду. Курносенькая, симпатичная, но уже растерявшая женскую прелесть на колдобинах судьбы, сутулится и при ходьбе тянет шею вперёд. С бывшим мужем-военным давно развелась, беременную дочь бросил любовник. Когда Союз развалился, женщины вмиг стали иностранками, всячески притесняемыми местными властями и даже соседями-молдаванами. Устав от национализма и неопределённости, всё продали и рванули в Россию, а отечество как отчим: надо долго жить и работать, чтобы доказать, что ты гражданин государства, в котором родился. Вот перед Депардье, толстым и богатым, отчим расшаркался. Зная по-русски два слова: «здравствуйте», «спасибо», и одну фразу – «пошёл в жопу», актёр, пусть и замечательный, возжелал иметь российский паспорт. И тут же его получил. А простые русские по нескольку лет ждут квоты. Без прописки на работу берут лишь временно и платят гроши, пенсия «негражданам» тоже не полагается. Чем тут Россия лучше Прибалтики? Каждые три месяца претенденты вынуждены пересекать границу, чтобы продлить право ждать участи на родине.

Законодательство постоянно меняется и не в лучшую сторону. Власть сокрушается по поводу отрицательной демографии и одновременно мурыжит миллионы соотечественников, разбросанных по бывшим республикам. Встать бы перед ними на колени и возопить: вернитесь, слёзно вас просим! Куда там. Пустить всех желающих, да ещё сразу, было бы странно для менталитета наших чиновников, привыкших создавать препятствия и что-то с этого иметь. Грозят, что проблем с расселением не оберёшься, хотя в сельской местности пустых домов, а то и целых вымерших деревень, названия которых даже вычеркнуты из списка, навалом. Как временное пристанище, а кому и постоянное, вполне сгодятся.

Практически, Ира с семьёй – беженцы. Деньги за кишинёвскую квартиру охраняют, как зеницу ока, даже если не хватает на еду. Пытаются купить скромное жильё, но цены несопоставимы, вот и ждут, когда подвернётся что-то подешевле. Перспективы туманны, но женщины привыкли висеть между небом и землёй, надеясь на чудо, которое не спешит. Бывший дочкин ухажер, выпивоха и ловкач, где-то неплохо устроился и зовёт Аню обратно, но та возвращаться к старому не хочет, работает продавщицей, на её скудную зарплату все и живут. Это громко сказано – еле сводят концы с концами. Мальчика кормят кашами, Ира покупает себе на день полбуханки ржаного и мажет маргарином, ужинают вермишелью с кубиком куриного эрзаца для запаха.