– Посмотри, какое у тебя недоброе лицо. Даже голос, которым ты разговариваешь с детьми, режет слух.

Я, правда, показалась себе нехороша. И вдруг с ужасом подумала, что больна психически, не даром же прыгала с балкона и чуть не рехнулась после смерти Дона.

– Ты совершенно здорова, – успокоил муж. – Просто долго жила в напряжении, а потом со спущенными тормозами, и разучилась собой управлять.

Слова отрезвили. Чувствуя приступ злости, я пытаюсь держать себя в руках, но обыденность продолжает тяготить. Казалось, безумный мир, сверкающий всполохами и раздираемый противоречиями, куда-то несётся, а я стою на месте, словно ленивый гаишник.

Когда-то давно произошёл разговор с Доном.

– Ты неправильно живёшь, беспорядочно, – говорила я ему, – мечешься, не закрепляешь успех, отказываешься от нужных знакомств. Один скрипичный долбёж, приятели, карты и бабы. В конце концов, есть же правила.

– А насколько умны те, кто правила пишут? – В вопросе звучал сарказм. – И живут ли они по этим правилам сами? Сомневаюсь. Правила нужны для быдла, а творческой личности границы противопоказаны. Хочешь, чтобы я сделался благоразумным? Но тогда я перестану быть артистом, человеком, интересным другим.

На поверку правильная жизнь действительно выглядит унылой и банальной. Шутливо спрашиваю Кирилла:

– Почему ты мне не изменяешь? Даже скучно как-то. Я могла бы ревновать.

Он отвечает, не раздумывая, словно готовился заранее:

– Тебе и номер телефона назвать?

Теряюсь от неожиданности:

– Пожалуй.

Он полистал записную книжку и назвал. Обалдеть! Вот гад! Все они одинаковые. Меня трясёт.

– Ты же клялся, что любишь только меня!

Он машет рукой.

– Так получилось. Настроение нашло, хоть в воду…

Говорю подозрительно:

– Что-то не замечала.

– Потому что сама не умеешь любить. Это случилось один раз, участвовало только тело и то механически.