На этот раз визит разрешился сюрпризом. Мы рассматривали старый альбом. Показывая пальцем на фотографию молодого Дона, дочь сказала без упрёка, но с некоторой досадой:

– И долго ты будешь хранить этот замшелый секрет? У нас одно лицо и светлые волосы. Папа брил голову, но он же брюнет, как и ты. Я уже сама бабушка. Не пора ли признаться, кто мой биологический отец?

– Никогда не думала, что тебя это занимает. Дон умер, когда ты ещё не родилась, и со всем уважением к узам крови, твоим отцом надо считать Кирилла Николаевича.

– А почему ты не хотела, чтобы я училась игре на скрипке?

– Эти звуки для меня слишком болезненны.

– Ладно, – смилостивилась дочь, – наш папка был, что надо, жаль только, что я не Орленина, а Галушка – в школе дразнили.

– Ну, извини.

– А каким был тот, музыкант?

– Замечательным. Талантливым, и добрым, и красивым.

– Это слишком общо.

– Спроси о частном.

– Он был справедливым?

– Не очень.

– Честолюбивым?

– И нетерпеливым.

– Он врал?

– Да, и часто. И ещё изменял.

– Умный?

– По-своему.

– К чему стремился?