Подтверждением цикличности надо считать и тот факт, что человеческий организм наиболее уязвим ближе к дате своего рождения. Программа выстроена так, чтобы начало и конец встретились. Мы не замечаем этого порядка, потому что его нарушает вмешательство случая, врачи со скальпелями и таблетками. Теперь редко кто умирает, изжив свои годы естественно, однако это не отменяет правила. Жизнь и смерть – замкнутый цикл. По ленте Мёбиуса можно путешествовать бесконечно.

Вера, душа, предназначение человека, бесчинство сильных, любовь, одиночество, метаморфозы времён, неуступчивость судьбы… Об этих понятиях упорно рассуждали философы и мудрецы всех времён и народов, высказывая мнения очень разные, иногда прямо противоположные. Отчего же так тянет приложиться фейсом об избитые истины? Похоже, вопросы, которые я себе задаю, не имеют ответа, а если он и есть, то не мне назначено решить вечную теорему. Я ведь не Перельман – странный современный гений, я доморощенный философ, пытающийся с помощью размышлений освободиться от невыразимой тоски жизни.

Мои сведения о мире чудовищно поверхностны. Чего ждать от человека с традиционным вузовским образованием, знающим историю очень приблизительно? Глупо пытаться превзойти собственный интеллектуальный уровень. Приукрасить можно, изменить нет. Когда-то Дона поразило, что я знакома с музыкой Порумбеску, знания о котором достались мне случайно. В картинных галереях поражают сотни неизвестных имен, хотя я дружила с кистями и красками, читала специальную литературу. Три щедро иллюстрированных тома «Истории искусств» Гнедича, изданных А.Ф. Марксом в 1906 году, стоят моём в книжном шкафу на виду. Увы.

Энциклопедические знания в эпоху нашествия гаджетов уже не нужны и извилины в мозгах молодёжи начинают спрямляться. Мой ум от природы не отличался оригинальностью. Эмоций всегда было больше, чем здравого смысла, да и с годами мудрость не слишком приветит. В ногах воспоминаний постоянно путаются тривиальные суждения. Однако я втянулась, и для меня теперь «думать» важнее, чем «кушать». Мысленный анализ несчастья понижает болевой порог. Одно дело переживать, другое – размышлять.

Но уж коль мысли банальны, то были хотя бы чисты. Чистые мысли – это не хило! Где их взять, когда мы так часто лжём и творим зло, искренне полагая, что это добро. Кстати, что стыдного в банальности? Корыто обыденности и есть наша жизнь. Банально думает и говорит большинство, интересуясь исключительно собственной персоной, примеряя на себя, любимого, чужие таланты и даже чужую смерть. И вдруг выясняется, что ты, как все, и твоё время тоже придёт. Смотришь вокруг: шестьдесят, семьдесят лет, а вот уже и за восемьдесят перевалило, и все годы при портфелях. Но близко ворочается змеёныш!