— Почему в его пользу? — возразил он. — Я все как есть... совершенно честно... Только истину...

Ко мне прокурор Гуров по-прежнему сидел затылком, но я хорошо себе представил его тяжелый, в упор, взгляд.

Рукавицын возмущенно заерзал на своей скамье.

— Значит, никакого специального разговора с Рукавицыным у вас не было? — спросил прокурор.

Очевидно, сильнее всего Баранова поразило это непонятное слово «специальный разговор».

— Почему же не было? — растерянно сказал он. — Вообще мы говорили, конечно...

— Ах, значит, все-таки говорили! — радостно отметил Гуров. — Очень хорошо, Баранов. И о чем же, интересно, вы говорили с подсудимым?

Баранов молчал.

— Может быть, подсудимый убеждал, что именно его пауки спасли вас от рака?

На лбу у Баранова выступила испарина. Он молчал.

Гуров спросил:

— А в больнице вас разве не лечили, Баранов? Разве врачи не сделали всего необходимого для вашего выздоровления? Но вы, — сказал Гуров и погрозил пальцем, — вы, конечно, убеждены, что медицина пустяк, полный нуль, от нее вам никакой пользы, а Рукавицын, наоборот, поставил на ноги?.. Так или не так? Чего же вы молчите, Баранов? Я вас ясно и понятно спрашиваю. Медицина, значит, ерунда, не важно, а Рукавицын чудо сотворил?.. Эх, Баранов! — сказал Гуров. — Да как же вы можете вообще судить об этом? Вы кто? Ученый? Знаток? Крупный специалист?.. Вы ведь только повторяете сейчас то, что просил вас показать в суде Рукавицын, сразу видно... Он просил, и вы — пожалуйста, рады стараться. А вы подумали, Баранов, — спросил Гуров и рукой показал в зал, — что люди, слушающие вас теперь, могут, не дай бог, вам поверить?.. И завтра они пойдут не к врачу, а к знахарю. Он их столбняком заразит. И последние свои часы на белом свете будут они извиваться штопором... — Гуров замолчал и долго смотрел на Баранова. Тишина стояла в зале. — Или, может, вам никого не жалко? Пусть погибают?

Баранов еле слышно произнес:

— Я не знаю...

— Чего? — спросил Гуров. — Чего вы не знаете? Жалко ли вам этих людей, не знаете? О чем договаривались с Рукавицыным, не знаете?

Баранов молчал.

— У меня нет больше вопросов к свидетелю, — сердито сказал прокурор Гуров.

* * *