Тогда, полтора года назад, в своем кабинете, Гуров разговаривал совсем по-другому.

Дождавшись, когда я дочитаю историю болезни Баранова, прокурор спросил:

— Ну? Что теперь скажете? Баранову делали биопсию, ошибка в диагнозе тут исключена.

— Его лечили рентгеном, — объяснил я.

— Ну и что?

— Вероятно, рентгенотерапия и дала в конце концов положительный эффект.

— Было ведь ухудшение?

— Сперва ухудшение, а затем стабилизация.

Прокурор откинулся на спинку стула.

— Любопытно получается! — сказал он.

— То есть?

— Я вам факты, Евгений Семенович... А вы мне — все отговорочки... Вокруг да около, ничего определенного...

Он говорил со мной почти как с подследственным.

— У других знахарей вы когда-нибудь наблюдали подобные результаты? — спросил он.

— Да, — сказал я, — наблюдал.

— Такие же разительные?

— Еще более разительные.

— Ну и что?

— Ничего. Потом оказывалось: полный блеф. Людям хотелось верить, что они нашли средство от рака, вот и верили...