Мартын Степанович тревожно взглянул на судью.

— Не надо отвечать адвокату, — сказала судья. — Я этот вопрос снимаю.

Легкий ропот в зале, и опять мертвая тишина.

Отважная она женщина!

— Подсудимый Рукавицын, встаньте, пожалуйста.

Он охотно поднялся.

Ему интересно!

— Подсудимый Рукавицын, — спросила судья, — вам понятно, за что вас судят?

Рукавицын ответил радостно:

— Ну да, понятно. За то, что людей от рака вылечиваю.

— Нет, подсудимый, — судья с сожалением покачала головой, — суду безразлично, вылечиваете вы от рака или нет. К делу это совершенно не относится.

Вот те на!

С ним шутят, наверное?

Улыбаясь, он ответил:

— Что значит не относится?.. Нет же ничего важней. Зачем суд тогда?

Судья сказала:

— Я и хочу вам объяснить, Рукавицын. Не имея специального медицинского образования, вы лечили людей. По советским законам это считается преступлением. Раз. Вы применяли средство, не разрешенное к употреблению в медицинской практике. В результате трое больных погибли. Два. Вот и все, Рукавицын. — Она развела руками и тоже сочувственно улыбнулась ему. — Все! Единственное, в чем вас обвиняют. Ничего другого в вину вам не ставится. Теперь ясно?

На всякий случай он кивнул.

Но ему все равно не ясно.

Ему не может быть ясно.