В выходной день 17 февраля 1948 года около дюжины стенографистов и несколько солдат, работавших в нашем офисе, а также пара устных переводчиков и представителей прессы получили приказ отправиться на выходные в Прагу (Чехословакия) на автобусе, предоставленном армией США. Прага была моим любимым городом. Ее дружелюбные и приветливые жители, красивые ночные заведения и ресторанчики, располагавшиеся в подвалах, помогли нам забыть о зале судебных заседаний. Мы словно оказались в другом мире. Когда улицы наверху погружались во тьму, а лавки закрывались на ночь, не верилось, что под землей скрываются столь прекрасные, тихие и умиротворяющие места. По ресторану бродили музыканты, исполнявшие чудесную классическую музыку. Ужин начинался около десяти часов вечера. В своих номерах мы оказывались не раньше двух часов ночи. Ничто не предвещало того, что случится всего через неделю.

Когда в воскресенье мы вернулись в Нюрнберг, кто-то уже начал подумывать о том, чтобы снова съездить в Прагу на следующих выходных. У меня сохранилось около трехсот долларов в чешской валюте, которые я не успела обменять. Я все еще их храню. Но на следующие выходные я слегла с простудой, а мои друзья отправились в поездку, чтобы пережить пугающие, вошедшие в историю дни.

В Нюрнберге до нас дошли новости, что чешские коммунисты ночью захватили министерства и правительства.

Когда мои коллеги проснулись в Праге на следующее утро, на каждом углу стояли пулеметы. Их арестовали, задержав на двадцать четыре часа и подвергнув допросам.

После вмешательства американских военных их наконец отпустили, и они вернулись в Нюрнберг на армейском автобусе. Как мне хотелось быть рядом!

29 февраля 1949 года руководители коммунистической партии в Чехословакии под командованием премьер-министра Клемента Готвальда захватили власть над страной[174].

Коммунисты закрыли границу между Чехословакией и Германией, и поехать в Прагу мы больше не могли. Мы наблюдали за отчаянием и болью чешских дипломатов и работников, которые трудились над оставшимися процессами вместе с нами. Некоторые из них приняли решение не возвращаться домой к своим семьям, потому что в таком случае им пришлось бы жить под коммунистическим режимом. Они стали вынужденными мигрантами.

Этот коммунистический переворот в Чехословакии привел к усилению мер безопасности в Нюрнберге. Мы с тревогой ждали, что же случится в Берлине дальше.

Наши сомнения разрешились 24 апреля, когда Советский Союз начал блокаду Берлина, пытаясь вытеснить из города союзников. Были перекрыты железнодорожные и автомобильные пути, ведущие из советской зоны оккупации в западную часть города, запрещены все поставки союзникам. Все предпринимаемые Советским Союзом действия усугубляли атмосферу разворачивающейся холодной войны.