Погруженная в крепкий сон, я слышала, как бьется мое сердце – так громко, что я боялась, как бы охранник не услышал этого звука.

А потом я вспоминала о детях: что же с ними? Они так хорошо себя вели. Они были как мышки. Но как громко стучали их маленькие сердечки! В руках у меня была какая-то маленькая лампа, и я то и дело пыталась разглядеть свет в конце тоннеля.

После этих кошмаров, начавшихся вскоре после возвращения в Америку, я вдруг осознала, насколько сильно на меня повлияли все те ужасы, которые день за днем, месяц за месяцем я записывала со слов свидетелей в стенографический отчет. Я ведь только что вернулась из места, где мне приходилось слушать историю о том, что из себя представляло «окончательное решение еврейского вопроса», предложенное Гитлером и обличенное во время Нюрнбергских процессов.

Так много плохого случилось с невинными людьми только из-за того, кем они родились.

Так много плохого случилось с невинными людьми только из-за того, кем они родились.

Это были тщательно спланированные зло и ненависть беспрецедентных масштабов, сотворенные представителями современного цивилизованного общества одного со мной происхождения. А ведь Германия произвела на свет столь великолепных писателей, композиторов и ученых, в числе которых были Иоганн Вольфганг Гете, Иммануил Кант, Иоганн Себастьян Бах, Рихард Вагнер (любимчик Гитлера), Вильгельм Конрад Рентген и Альберт Эйнштейн.

Адольф Гитлер не был невменяемым. Он полностью осознавал масштаб совершенных им преступлений. Наша человечность прочно связана с теми шестью миллионами евреев и миллионами людей других национальностей, которые стали жертвами Холокоста общим числом в одиннадцать миллионов погубленных жизней. Эту цифру не так-то просто осмыслить, пока своими глазами не увидишь, скажем, копию приказов об умерщвлении 14 000 людей за один-единственный день в лагере смерти Треблинка на территории Польши.

Кошмары, которые начали меня преследовать в 1948 году, всегда были одними и теми же. Они вторгались в мой сон на протяжении трех с лишним лет – примерно до 1951 года. Мне пришлось как-то двигаться дальше. Я вышла замуж за служащего военной полиции армии США, который отвечал за нескольких главных руководителей нацисткой Германии, преданных суду, и моя жизнь продолжалась уже в новом качестве: в качестве жены военного и в качестве судебной стенографистки на военных базах, где мне приходилось вести стенографические отчеты во время судебных заседаний. По прошествии некоторого времени у нас родились двое сыновей, а в 1956 году мы переехали в Денвер. Я получила официальную лицензию окружного суда, в котором проработала до 1972 года.