Хотя авиаперевозки не были запрещены, советские истребители штурмовали американские самолеты, доставляющие продукты питания и все необходимое союзникам и жителям Берлина. 25 июня блокада усилилась. Русские начали перехватывать баржи из Гамбурга, запретили поставки угля и почти прекратили электроснабжение.

В ответ союзники полностью запретили поставки продовольствия в советский сектор, а также закрыли поставки угля и стали. К 28 февраля 1949 года (шел восьмой месяц авиаснабжения Западного Берлина продовольствием) в Западный Берлин был доставлен миллион тонн грузов благодаря так называемому «воздушному мосту» через советскую блокаду. Этот мост обеспечивал два с половиной миллиона людей, запертых в Западном Берлине, продовольствием и топливом. Блокада была снята 12 мая 1949 года после переговоров с Нью-Йорком под эгидой Организации Объединенных Наций. На авиаснабжение союзники потратили два миллиона долларов, а в авиакатастрофах погибли пятьдесят пять человек[175].

Все это время я неоднократно пыталась попасть домой на военных самолетах – как, впрочем, и многие другие.

Над нами нависла угроза очередного столкновения, на этот раз с Советским Союзом. По Нюрнбергу ходили слухи: «Русские близко!»

Над нами нависла угроза очередного столкновения, на этот раз с Советским Союзом. По Нюрнбергу ходили слухи: «Русские близко!»

Я твердо решила найти способ выбраться из Европы, даже если мне придется сильно потратиться на путь домой. Я добралась до Парижа, а потом и до Брюсселя, где выяснила, что ни на кораблях, ни на самолетах, покидавших Европу, не было ни одного свободного места. Меня включили в списки ожидания вместе с откомандированными в эти города людьми. В конце концов меня вызвали и сообщили, что для меня есть место на трансатлантическом лайнере «Юнайтед Стейтс», который отправлялся из Гавра (Франция). Я самостоятельно купила билет за четыреста долларов: в 1948 году это была огромная сумма, даже для путешествия через океан (хотя позже я отправила правительству США счет, и мне компенсировали эти затраты!).

Мне выдали все необходимые документы, после чего я отправилась обратно в Париж, а оттуда – в Гавр. Я взошла на борт лайнера, и в первую неделю мая 1948 года мы поплыли домой. Одиннадцать дней спустя я оказалась в Нью-Йорке. На борту корабля находились сотни чехов – множество из них были беженцами-евреями. Так я стала свидетельницей самой драматичной сцены в моей жизни: все они упали на колени, разразившись рыданиями, когда лайнер «Юнайтед Стейтс» вошел в Нью-Йоркскую бухту и нашим глазам предстала Статуя Свободы.