В. Меньшов, 27 февраля
В. Меньшов, 27 февраля
Интересный мелкий эпизод. После сходки в Институте студенты собрались у подъезда. Пропели вечную память. Вдруг откуда-то явился пристав. Я увидал его стоящим у стены Института, прижатым со всех сторон студентами. Студенты вступают с ним разговор и объявляют ему, что назначено новое правительство.
«А где же старое?» – спросил тот, таким растерянным и упавшим голосом, что всем стало жалко его.
«Старое правительство, как и полиция, исчезло», – сострил кто-то из студентов.
«Кто там? Пристав? Бей его! – раздалось сзади.
«Зачем бить? Что вы?! Дурак! – посыпалась на кричавшего.
«Обезоружить его!»
Но в конце концов отпустили пристава целым и невредимым…
С. С. Прокофьев, 27 февраля
С. С. Прокофьев, 27 февраля
На Фонтанке я увидел большой костёр, диаметром саженей в две, с огненными языками, достигавшими второго этажа. В квартире соседнего с ним дома изнутри высаживались рамы, со звоном и грохотом летевшие вниз, а вслед за ними вылетали по очереди все предметы домашней утвари и меблировки. Громили участкового и квартального пристава. Из окон третьего этажа вылетали зелёные диваны, скатерти, целые шкапы, набитые бумагами. Особенно сильное впечатление производили эти шкапы. Они медленно перевешивались через подоконник, затем устремлялись вниз и, как-то крякнув, тяжело падали на мостовую, прямо в костёр. Шкап разъединялся, стеклянные дверцы разбивались в куски и целый рой бумаг вздымался огнём и ветром далеко вверх, выше самого дома. Толпа злорадно галдела.
Слышались крики:
– Кровопийца! Наша кровь!
Я не сочувствовал толпе. Меня угнетало насилие. Я думал: спаслась ли от погрома семья пристава?
Г. А. Князев, 27 февраля
Г. А. Князев, 27 февраля
Навстречу нам около Университета попался какой-то штатский с ружьем верхом на англизированной лошади. По уздечке и седлу можно было заключить, что эта лошадь принадлежала конному городовому. Это был первый, увиденный мною, революционер. Дядя рассказывал, что часть войск перешла на сторону народа. В некоторых местах города идут форменные сражения. Особенно кровопролитно было столкновение у Литейного моста, где он сам чуть уцелел. К Адмиралтейству он еле-еле пробрался. Дума распущена – это факт…
И жутко-жутко стало.
Это не просто бунт, а РЕВОЛЮЦИЯ.