В начале книги «От государства в комитет» есть довольно интересные рассуждения К. Панькивского о позиции, которую он принял, публикуя свои воспоминания: «Мои воспоминания – без сомнения – затронут некоторые дела, которые являются неприятными. Но самым неприятным из них является, прежде всего, неправда, которой поклонялись некоторые передовые лица того времени…» Панькивский искренне признает, что для многих он является «оппортунистом» и «колаборантом», однако он следует документам, которые в «этом неблагодарном нашем мире» имеют «ненавистную привычку представлять в неприятном виде наиболее освященные легенды».

Еще откровеннее К. Панькивский высказывается во вступлении к книге воспоминаний «В годы немецкой оккупации»: «Мои воспоминания о временах немецкой оккупации Галичины – это часть, так сказать, нереволюционной страницы жизни галицкой части украинского народа. Это не история галицкой земли во времена оккупации, и не история краевого или центрального комитета. О революции пишут революционеры, а историю историкам писать некогда». Автор постоянно жалуется на то, что получает частые угрозы со стороны так называемых «противников» из «революционного лагеря». Эти «противники» злословят и угрожают, в частности, «поставить на эшафот», как об этом заявил Я. Стецько в произнесенном в Детройте докладе летом 1958 года по поводу «Акта 30 июня 1941года». Как раз по случаю подобных инцидентов Панькивский категорически отмечает: «Живем во времена, когда во всем мире, не только в украинском, каждый жаждет показать, каким всегда он был противником немцев и врагом Гитлера, что он никогда не имел никаких связей с немцами, а, наоборот – какова была его роль в сопротивлении фашизму, и как он чудом пережил годы немецкой оккупации…». Панькивский при этом отмечает, что многие из тех, кто сотрудничал с немцами, «потеряли память». Но он пишет о таком сотрудничестве «положительно, и положительно оценивает разные страницы этого сотрудничества». И тут же добавляет: «Если речь идет о мемуаристах и историках, а также о критиках, то меня всегда поражали и поражают сознательная и обдуманная ложь, или, в лучшем случае, полуправда, с помощью которой они воюют…». Здесь, несомненно, чувствуется авторская откровенность.