И хотя 28 апреля 1943 года, во время провозглашения декрета губернатора и дистрикта «Галичина» Вехтера, дивизия представлялась как стрелковая дивизия войск СС, гитлеровское командование, а вернее, управление войск СС, первый набор «добровольцев» послало в полицейские части («охранные» войска СС). Именно это тщательно скрывают все националистические и даже иностранные авторы и исследователи истории дивизии.

Хайке говорил: «Только 18 июля 1943 года состоялся выезд первой группы добровольцев из Львова на обучение. Сначала они были размещены в лагере „Гайделягер“ (на пустоши близ Дембиц). Из них были сформированны 4-й, 5-й, 6-й, 7-й, 8-й полицейские полки».

Поэтому с самого начала существования пресловутой дивизии началась длительная и упорная борьба УЦК (и самого губернатора Вехтера) с высшими военными вермахта и чиновниками управления войск СС за то, чтобы превратить дивизию из полицейского формации в полевую (фронтовую) дивизию СС с новым комплектом тогдашнего вооружения. Эта борьба продолжалась до весны 1944 года, причём без результатов. Дивизия в то время продолжала обучение как полицейская. Однако вопрос об изменении назначения до тех пор не был решен. Руководство СС маневрировало и хитрило, так как пять (хотя и малокомплектных, но все же) полицейских полков, предназначенных для службы в «охранных» войсках СС, продолжали формироваться отдельно, а основной костяк дивизии (назначение которой еще не было определено) находился сначала в «Гайделягере», а затем переведен в стационарный лагерь Нойхаммер. 20 октября 1943 года в дивизию, отмечает Хайке, прибыл ее командир – оберфюрер СС Фриц Фрайтаг, также полицейских чин.

Интересно представляет Хайке своего командира. Ф. Фрайтаг – бывший офицер немецкой охранной полиции (Schutzpolizei). Перед назначением в дивизию был командиром полка в единственной в германских вооруженных силах полицейской танково-гренадёрской дивизии (Polizei-Panzergrendier Division). «Его профессиональное знание, дополненное фронтовым опытом, было намного выше первичного уровня немецких офицеров…»

И далее: «Фрайтаг имел почти болезненное честолюбие, которое в отношении его подчиненных временами принимало жестокие формы. Фрайтаг хотел выбиться в верха, он хотел признания своих заслуг; имел повальное подозрение к людям, что портило жизнь не только его сотрудникам, но и ему самому. Фрайтаг не переносил на дух приметы, особенный психологический подход к людям, не проявлял гибкости в том, чтобы победить трудности в командовании именно ненемецкой дивизией. Он был теоретиком, который хотел командовать боевой единицей, сидя за своим канцелярским столом…».