«За малыми исключениями немецкие офицеры и унтерофицеры ни возрастом, ни опытом не подходили к иностранной для них дивизии. Из-за очень молодого возраста, в отсутствии жизненного опыта и знания человеческой природы, они не могли справиться с трудной задачей управления и контроля людьми. Лучшие из них еще могли проводить профессиональное обучение, но не умели устанавливать человеческие отношения, и потому не вызывали к себе доверия со стороны украинцев. Некоторые из них, и те, к сожалению, были старшими офицерами, прибыли в дивизию с заранее выработанными негативными представлениями как к украинцам, так и к дивизии, которая, которая, к несчастью, еще и называлась галицкой».
Да и не было новостью то, что все эти полицейские офицерские кадры— обычный человеческий сброд, способный только на осуществление экзекуций (действий карательного характера).
Характеризуя процесс формирования дивизии, Хайке отмечал, что уже в начале ее существования ряд подразделений, особенно полицейские полки, использовались «в уничтожении большевистских партизан».
В начале февраля 1944 года в дивизию поступает срочное распоряжение по управлению войск СС генерал-губернаторства о формировании на базе дивизии «боевой группы» для борьбы с советскими и польскими партизанами. «Боевая группа» в составе одного батальона и батареи легких пушек в течение суток была отправлена в районы прочёсывания: Любачево, Тарноград, Билограй и Замостье (Польша). Через несколько дней была отправлена вторая «боевая группа» «для борьбы с большевистскими партизанами» в северо-западном направлении от Львова. Хайке отметил, что обе группы «действовали достаточно успешно». Однако о тех «успехи» Гайке почему-то не рассказывает. Вторая группа, как хорошо известно, действовала в Гуте-Пеняцкой, вблизи Золочева на Львовщине, против польского населения и групп советских и польских партизан.
Хайке отмечает здесь следующее: «Вскоре в дивизию начали поступать различные сообщения о плохом поведении солдат боевой группы. Этого следовало ожидать. Ведь бойцы еще не закончили своего боевого обучения, а их немецкие офицеры и унтерофицеры были молоды и неопытны. Не надо было еще забывать, что боевую группу посылают на окраины, в которых жило немало польского населения, а то и в чисто польские окрестности. Должна была сказаться так же старая вражда между поляками и украинцами. Но надо ещё учитывать, что боевой группе дивизии, как немецкой части, другие немецкие части приписывали много неправильного, или того, что сами натворили…».
«Вскоре в дивизию начали поступать различные сообщения о плохом поведении солдат боевой группы. Этого следовало ожидать. Ведь бойцы еще не закончили своего боевого обучения, а их немецкие офицеры и унтерофицеры были молоды и неопытны. Не надо было еще забывать, что боевую группу посылают на окраины, в которых жило немало польского населения, а то и в чисто польские окрестности. Должна была сказаться так же старая вражда между поляками и украинцами. Но надо ещё учитывать, что боевой группе дивизии, как немецкой части, другие немецкие части приписывали много неправильного, или того, что сами натворили…».