Таким образом, получается, что 14-гренадерская дивизия СС «Галичина» только несколько месяцев (март-июль 1944 года) была действительно полевой и стрелковой. После же разгрома под Бродами в июле того же года, остатки её уже осенью снова переформировывают в том же Нойгаммере, на базе запасного полка, который здесь оставался на обучение, в обычную полицейскую («охранную») дивизию СС, и используют не во фронтовых, а в карательных целях.

Интересную деталь по этому же поводу дает Хайке «часть полевой жандармерии… преобразовала в роту более 100 полевых жандармов…», а также «выделено около 50 собак, обученных для охраны и погони…». Для чего, думаете? А для преследования отдельных групп противника (партизан) во время любых карательных акций.

А уже в начале октября 1944 года дивизию в полном составе (уже заново переформированую) переместили в Словакию, где вспыхнуло восстание против фашистов, своих и немецких. Здесь дивизии была подчинена пресловутая «бригада Дирливангера». Да и сама бригада эсэсовцев-головорезов уже была известна своими страшными зверствами против партизан и мирного населения Белоруссии. Мы уже рассказывали об этой бригаде, когда писали о шуцманшафт-батальон Побигущего-Шухевича (бывшие спецбатальоны «Нахтигаль» и «Роланд»), который действовал в тесном взаимодействии с «дирливангеровцами». Здесь, в Словакии, наряду с Галицкими эсэсовцами и головорезами Дирливангера, действовали против словацких патриотов еще башибузуки из дивизии СС «Хорст Вессель», боевая группа карателей «Шиль», мусульманский полк из армии РОА генерала Власова, другие части гитлеровцев-садистов. Как видим, добрая компания собралась! И все это, разумеется, не случайно.

Хайке же, по известным и неизвестным причинам, здесь часто маскируется, прибегает к «оправданиям», подобных этому: «Понимая, что в борьбе с партизанами может быстро дойти до излишней жестокости, или злоупотреблениях в отношении гражданского населения, командование дивизии все время обращало внимание на корректное ведение боев (можно подумать, что эсэсовцы вели когда-нибудь „корректные“ бои! – В.М.). Строго запрещались расстрелы заложников или военнопленных. Запрещено было уничтожать дома, хоть часто партизанские позиции заставляли это делать. Очевидно, что при военных действиях, когда гражданское население помогало партизанам, временами было очень трудно избегать досадных инцидентов. За все проступки всегда строго каралось. Но и здесь украинцам также начали приписывать поступки, которых дивизия никогда не делала…» (выделено мной – В. М.).