Когда в июле 1944 года дивизия была разгромлена под Бродами на Львовщине, а е` остатки окружены советскими войсками, генерал Фрайтаг впал в прострацию. «Генерал Фрайтаг сообщил, – пишет Хайке, – … что он не в состоянии командовать дивизией, потому что не имеет над ней никакого контроля…». Генерал Линдеманн, командир соседней дивизии, которая также была в окружении, принял под свое командование остатки четырнадцатой гренадерской дивизии СС «Галичина», но при этом оставил Фрайтага в распоряжении своего штаба.

В конце книги Хайке рассказал еще об одном курьезном факте. В последние дни войны дивизия спешно покинула боевые позиции напротив советских войск, и бросилась навстречу английским войскам, чтобы сдаться им в плен. В городке Тамсвег, где проходила колонна дивизии, англичане образовали пропускной пункт, в котором задерживали «иностранные части и все части СС». «Узнав о таком пункте, Фрайтаг окончательно струсил и застрелился», – рассказывает Хайке о конце дивизии и о конце её командира.

Таков финал. Но мы еще предоставим немало материала о дивизии галицких эсэсовцев.

Переговоры между губернатором дистрикта «Галичина» группенфюрером СС Вехтером и УЦК, с одной стороны, и руководством войск СС, – с другой, о том, какой быть будущей дивизии – полевой в войсках СС, или полицейской («охранной») войск СС – затягивались. А тем временем маховик формирования дивизии был запущен и действовал с немецкой пунктуальностью: оружие, разная амуниция, а, главное, офицерские и унтерофицерские кадры (а это были, в основном, немцы), поступали со всех концов Германии.

Хайке: «Немецкий персонал дивизии происходил из полиции; он был откомандирован из единственной в германских вооруженных силах полицейской дивизии», той самой дивизии, в которой будущий командир четырнадцатой дивизии СС «Галичина» Ф. Фрайтаг служил командиром полка.

Хайке достаточно негативно характеризует немецких офицеров и унтерофицеров, которые прибывали в дивизию: «За малыми исключениями немецкие офицеры и унтерофицеры ни возрастом, ни опытом не подходили к иностранной для них дивизии. Из-за очень молодого возраста, в отсутствии жизненного опыта и знания человеческой природы, они не могли справиться с трудной задачей управления и контроля людьми. Лучшие из них еще могли проводить профессиональное обучение, но не умели устанавливать человеческие отношения, и потому не вызывали к себе доверия со стороны украинцев. Некоторые из них, и те, к сожалению, были старшими офицерами, прибыли в дивизию с заранее выработанными негативными представлениями как к украинцам, так и к дивизии, которая, которая, к несчастью, еще и называлась галицкой».