И здесь И. Лысяк-Рудницкий предостерегает: «Следует разбираться, что ОУН-УПА, действовавшая на западноукраинских землях, с русским народом практически почти не сталкивалась».

Далее же автор преподносит еще один весомый аргумент: «Как все мы знаем, во время немецкой оккупации на Украине произошла беспрецедентная трагедия и поголовный геноцид еврейского населения. Ответственность за это страшное преступление падает на немецкий нацистский режим, хотя нельзя отрицать, что вспомогательную роль сыграли также некоторые украинцы (органы местной администрации, «украинская» полиция).

Кто же был призван обличить от имени украинского народа гитлеровские преступления? В тогдашних условиях это могло сделать только националистическое подполье, действовавшее независимо от оккупационной власти. Но те же ОУН, особенно бандеровская, созывали нелегальные конференции, провозглашали различные декларации, выпускали бесцензурную прессу и тому подобное. Таким образом, не было никакого объективного препятствия тому, чтобы ОУН-б не могла осудить геноцида евреев и предостеречь украинцев от соучастия в нацистских зверствах. Это как если есть ситуации, когда полное молчание того, кто имеет возможность протестовать – и этого не делает, этим доказывает, что он соглашается. Молчание ОУНовского лагеря на фоне трагедии украинского еврейства очень красноречиво. Оуновцы, очевидно, не считали евреев за сограждан украинской земли, судьба которых не может быть безразлична этническим украинском. Но какому праву тогда кто-то смеет утверждать, что националистическая среда была свободна от духа ксенофобии и шовинизма? … Вторая безумная трагедия, которая произошла в Западной Украине за годы Второй мировой войны – это тогдашняя польско-украинская резня… Вина падала на обе стороны: террор и озверение были обоюдными, а по прошествии многих лет нелегко установить, кто «первым начал». Польское политическое руководство, наверное, привело к спровоцированию катастрофы своим пренебрежением прав украинского народа на свободную жизнь на его исконной этнической территории, своей твердолобой позицией в вопросе государственной принадлежности галицко-волынских земель. Но в данном случае речь идет об ответственности украинской стороны. Есть основания полагать, что с украинской стороны имели место не локальные, стихийные эксцессы, а проведение сознательных кампаний по «очистке поприща» от польского населения. Если эта гипотеза верна, то относящиеся к этому решения могли выйти только из штаба ОУН-б.