Автор считает, что это «оппозиционное движение» произошло на III-м сборе ОУН-бандеровцев потому, что «руководители и видные представители среды были в концлагерях», и поэтому «взял верх явно партийно-государственный подход к формированию идеологии и практики ОУН». «И кто виноват в том, – продолжает автор, – что «наэлектризованная интегральным национализмом идеология ОУН, которая была так понятна и близка галичанам, и которую подготовленные группы понесли во время войны на восток, больше отпугивала, чем стимулировала людей, затерроризированих большевистской системой и отравленных коммунистической пропагандой? Означало ли это, что идейная база ОУН был неправильной, вредной, неэффективной? Неэффективной оказалась система её пропаганды. И здесь снова было два пути: изменить пропаганду, адаптировав её в соответствии с уровнем сознания населения, или же менять идеологию ОУН, опять же отказываясь от её сущностно-инвариантных (орденских) идей, принципов, лозунгов – и все ради более широкого влияния ОУН на развертывание борьбы украинского народа с оккупантами и за украинское государство».

Защищая «орденские» (в духе Донцова) принципы ОУН-б и, одновременно, слегка сетуя на поведение «оппозиционеров», которые начали играть в «демократию», В. Иванишин продолжает: «ОУН в ходе войны вынуждена была заняться и чисто государственными делами: созданием армии, местной самообороной и самоуправлением в регионах своего влияния, созданием сельских станиц, районных и высших структур управления, хозяйственной деятельностью… Оказалось, что государственный подход тоже требует своей идеологии. Потому что одно дело – идеал, государство, каким оно должна быть в Украине (орденская идеология), и совсем другое – государство, возможно пока что, в настоящее время, создаваемое с того жизненного материала, который есть, а не с того, который будет потом, в частности, когда идеология ОУН станет мировоззренческой базой каждого украинца…».