Светлый фон
.. В описаниях этих действий эмиграционных мемуаристов и публицистов часто находим больше патриотической мифотворчества и партийной апологетики, чем объективной, неприкрашенной исторической правды».

Как видим, все эти публикации самого И. Лысяка – Рудницкого имеют один существенный недостаток – автору не хватает смелости сказать прямо и определенно: бандеровцы принимали активное участие в уничтожении еврейского населения, а «украинско-польская резня» и была, собственно, их основным и непосредственным делом!

В конце концов, в вопросе о так называемой «демократизации» ОУН-б И. Лысяк-Рудницкий занимает твердую позицию. В письме к В. Кубийовича от 8 января 1968 года он писал: «Между Прокопием и мной есть одно существенное различие. Речь идет о том, насколько полно „революционная“ (бандеровская) фракция ОУН перешла за время военных действий на демократические позиции. Д-р Прокоп утверждает, что бандеровцы демократизировались в 1943—1944 гг. Я, как Вы определенное помните, говорил в моей статье („Национализм“ в „Энциклопедии украиноведения“), что в националистической среде происходило идейное брожение, но что нет достаточных оснований для того, чтобы считать, что ОУН-б в то время приняла концепцию политической демократии».

«Между Прокопием и мной есть одно существенное различие. Речь идет о том, насколько полно „революционная“ (бандеровская) фракция ОУН перешла за время военных действий на демократические позиции. Д-р Прокоп утверждает, что бандеровцы демократизировались в 1943—1944 гг. Я, как Вы определенное помните, говорил в моей статье („Национализм“ в „Энциклопедии украиноведения“), что в националистической среде происходило идейное брожение, но что нет достаточных оснований для того, чтобы считать, что ОУН-б в то время приняла концепцию политической демократии».

Совершенно иначе смотрят на «демократизацию» ОУН-б современные украинские националистические авторы. Интересную по этому поводу позицию занимает Василий Иванишин в книге «Нация. Государственность. Национализм». Здесь он и осуждает, и оправдывает тех «оппозиционеров» и «ревизионистов», которые задавали тон на III-м сборе ОУН-б в августе 1943г.

Автор считает, что все эти ревизионистские ферменты появились не случайно, а как следствие «формирование в среде ОУН трех типов мышления: орденского, партийного и государственного». С. Бандера был лидером орденского типа мышления, А. Мельник – партийного. «Первый раскол» (имеется в виду и раскол в ОУН в начале 1940-х на ОУН-м и ОУН-б. – В. М.) – замечает В. Иванишин – не решил проблему «орден – партия», потому что с уходом мельниковцев ОУН и дальше оставалась многофункциональной организацией: ей и в дальнейшем надо было заниматься одновременно и орденскими, и партийными, и государственными делами. К тому же, каждое из них предельно усложнила небывалая в истории человечества война. Поэтому и в среде бандеровцев вновь началось оппозиционное движение».