Перед нами устойчивый набор стереотипов о Сибири, рабстве, крепостничестве, самовластии, деспотизме. В то же время воззвание Гюго вряд ли можно отнести к образцам политической пропаганды. Оно ориентировано больше на офицерскую элиту, а не на солдат. Гюго, к этому времени восторженный поклонник Наполеона Бонапарта, опубликовавший в 1862 году «Отверженных»[1230] с главами, посвящёнными Ватерлоо, явно не дотягивает до наполеоновского пропагандистского мастерства.

Как отмечал сам писатель в письме редактору брюссельской газеты «Le Bulletin de Dimanche» Лакруа от 10 февраля 1863 года, «некто из русской армии просил меня написать воззвание по польскому вопросу. Это странно, но глубоко характеризует положение дела. Я выполнил просьбу и посылаю вам воззвание. Передайте его в указанные газеты <…> Пропагандируйте его, сколько возможно»[1231].

Одновременно с «Колоколом» воззвание появилось во французской печати, в частности в газете «La Presse». Относительно «некто из русской армии» существует версия, что это был сам Герцен.

Виктор Гюго и в последующие годы поддерживал связи с русскими революционерами и всячески им содействовал. Например, к началу 1880-х годов относятся несколько его выступлений в защиту русских революционеров, одно из которых было связано с делом Льва Гартмана. 19 ноября 1879 года была совершена попытка покушения на императора Александра II: террористы заминировали железнодорожное полотно, однако вместо поезда, в котором из Крыма возвращалась царская семья, был взорван состав, в котором ехала свита. Гартману, одному из организаторов теракта, удалось сбежать в Париж, один из центров русской политической эмиграции. Когда об этом стало известно в российском посольстве, князь Н. А. Орлов потребовал ареста террориста и его выдачи российским властям. Гартман был арестован, однако против его экстрадиции в Россию русские эмигранты развернули активную кампанию. К ней подключился и Виктор Гюго. В радикальных изданиях было опубликовано его обращение «К французскому правительству», датированное 27 февраля 1880 года и тут же перепечатанное во многих газетах Европы и Америки. В нём говорилось: «Вы — правительство лояльное. Вы не можете выдать этого человека, между вами и им — закон, а над законом существует право. Деспотизм и нигилизм — это два чудовищных вида одного и того же действия, действия политического. Законы о выдаче останавливаются перед политическими деяниями. Всеми народами закон этот блюдётся. И Франция его соблюдёт. Вы не выдадите этого человека. Виктор Гюго»[1232].