Опасные русские связи Виктора Гюго

Опасные русские связи Виктора Гюго

На восстание в Польше откликнулся и Виктор Гюго. После государственного переворота Луи-Наполеона Бонапарта 2 декабря 1851 года Гюго отправился в изгнание на английский остров Джерси[1227]. Когда колония французских «изгнанников» была выселена английским губернатором острова, Гюго обосновался на острове Гернси. Там, остро переживая свою судьбу, он создаёт вокруг себя ореол страдальца и мученика. Чувствуя себя пророком, он был готов пророчествовать и благословлять всех, кто обращался к нему за помощью.

Когда по окончании Крымской войны до Гюго доходят «голоса из России», ставшей на путь реформ, он ищет повод выразить своё одобрение «молодой России», протянуть ей руку помощи, как он протягивал её итальянцам, испанцам, грекам. Посредником между ним и Россией становится А. И. Герцен, начало переписки с которым относится к середине 1850-х годов. Русскими знакомыми «пророка в изгнании» были эмигранты, группировавшиеся вокруг «Полярной Звезды» и «Колокола», и под их влиянием формировался взгляд Гюго на Россию. Герцен пригласил его к сотрудничеству в «Полярной Звезде» (аналогичные приглашения получили Дж. Мадзини, Л. Блан, П.-Ж. Прудон, Ж. Мишле), и писатель с живостью согласился[1228].

15 февраля 1863 года в разгар польского восстания Герцен напечатал в «Колоколе» воззвание к русскому войску с призывами прекратить братоубийственную бойню и не сражаться с поляками. Автором этого документа был Гюго. Вот его текст: «Солдаты, будьте людьми. Слава эта представляется вам теперь, воспользуйтесь ею. Если вы продолжите эту дикую войну; если вы, офицеры, имеющие благородное сердце, но подчинённые произволу, который может лишить вас звания и сослать в Сибирь; если вы, солдаты, крепостные вчера, рабы сегодня, невольно оторванные от ваших матерей, невест, семейств, вы, телесно наказываемые, дурно содержимые, осуждённые на долгие годы военной службы, которая в России хуже каторги других стран, — если вы, сами жертвы, пойдёте против жертв, если вы в тот торжественный час, когда скорбящая Польша восстаёт, когда ещё есть время выбора между Петербургом и Варшавой, между самовластием и свободой; если при этом роковом столкновении вы не исполните единого долга, лежащего на вас, долга братства, если вы пойдёте с царём против поляков, если вы станете за их и за вашего палача; если вы в вашем рабстве научились только тому, чтоб поддерживать притеснителя; если вы, имеющие оружие в руках, отдаёте его на службу чудовищному деспотизму, давящему русских так же, как поляков; если вы, вместо того чтоб обернуться против палачей, подавите числом и превосходством средств героическое народонаселение, выведенное из терпения, заявляющее своё святое право на отечество; если в XIX столетии вы зарежете Польшу, если вы сделаете это, — знайте, люди войска русского, что вы падёте ниже вооружённых ватаг Южной Америки и возбудите отвращение всего образованного мира. Преступления силы остаются преступлениями, и общественное отвращение — уголовное наказание их. Воины русские, вдохновитесь поляками, не сражайтесь с ними. Перед вами в Польше не неприятель — а пример. Готвиль-Хаус, февраля 1863. Виктор Гюго»[1229].