У школы стала собираться милиция, приехал президент Северной Осетии Дзасохов. Сюда стали перебрасывать отряды спецназа ФСБ, первый прибыл уже через час. Эвакуировали население ближайших домов, там расположились снайперы. Начали изучать возможности скрытого подхода к зданию. После 11 часов Хучбаров выслал заложницу Мамитову, продиктовав ей свое послание: требовал для переговоров президента Ингушетии Зязикова, Дзасохова и «Рашайло» (имелся в виду министр внутренних дел Рушайло). Грозил расстреливать по 50 заложников за каждого убитого террориста и по 20 за раненого, по 10 за отключение электричества на минуту. Номер телефона был записан с ошибкой, штаб по спасению пробовал связаться через громкоговоритель, привлек муфтия Северной Осетии Руслана Валгасова, но бандиты ответили стрельбой.

Между 16:00 и 16:30 случилась истерика у одной из смертниц. По свидетельствам, она кричала, что начальство обмануло, говорило им, что операция будет против отделения милиции, а убивать детей она не хочет. Она подорвалась в коридоре, был ранен боевик, погибли и получили ранение заложники, баррикадировавшие окна. Оставшихся из этой группы заложников террористы тут же изрешетили пулями, чтобы не бросились на них. Привели из спортзала еще нескольких мужчин и велели выбросить трупы из окон второго этажа (при этом двоим удалось сбежать).

Через ту же заложницу Мамитову бандиты уточнили номер телефона. С ними связался профессиональный психолог-переговорщик. Они заявили, что заложники расстреляны, поскольку им не звонили по указанному ими номеру, требовали на переговоры тех же лиц и еще советника президента России Асламбека Аслаханова. Прилетел доктор Рошаль, который вел переговоры на Дубровке. Пытался и здесь связаться с террористами, договориться, чтобы передать заложникам воду, продукты, медикаменты. Но на контакты они не пошли, никого подпускать к школе не согласились. Объявили, будто заложники добровольно объявили сухую голодовку. На самом деле пленники ели лепестки цветов, принесенных ими в школу. Изредка им приносили воду в помойных ведрах, в ней мочили одежду и высасывали ее, но даже этого многим не хватало. В Осетии в это время стояла страшная жара. Масса людей в спортзале изнемогала от духоты. Раздевались, сидели в нижнем белье.

Путин, находившийся в Сочи, прервал отпуск, прилетел в Москву. Шли совещания. По настоянию России было созвано экстренное заседание Совета безопасности ООН. Осудило теракт, потребовало немедленного освобождения пленных. Штаб по спасению привлек к переговорам известного бизнесмена Гуцериева. Через него предложили деньги, коридор для безопасного выезда. Боевики отказались. Дзасохов и журналистка Анна Политковская связались по телефону со скрывающимся (в Англии) вице-президентом «Ичкерии» Ахмедом Закаевым. Просили выйти на Масхадова, чтобы приехал в Беслан и спас детей. Председатель парламента Северной Осетии Мамсуров, у которого в заложниках оказалось двое детей, созвонился с представителями Масхадова в Баку, тоже просил о его вмешательстве. Ему обещали, что Масхадов перезвонит, — и никакого звонка не последовало. Еще не знали, что за терактом стоит сам Масхадов.