А будет Лунка с пытки говорить на себя не учнет, и вы б жену его Лункину Фетиньицу в том корень велели пытать накрепко, где она тот корень взяла, и Гришку кто ей велел портить, и для чего, да на кого скажет, вы б потому ж тех людей в коренье велели пытать, чтоб однолично про то коренье сыскать до прямо, да что вам крестьянин Лунка и жена его Фетиньица на очной ставке в роспросе и с пытки скажут, и вы б о том сысков до пряма к нам отписали и роспросныя речи прислали.

В этом случае усердие судей привело лишь к бесконечному умножению пыток. «Была на пытке того же села <…> Гришкина жена Полстовалова Акулинка. И она, государь, после пытки с неделю лежала и умерла»[471]. Эта смерть явилась сопутствующим ущербом. Всякий, на кого падало обвинение, знакомился с раскаленными клещами и дыбой.

Точно так же поступила и Катеринка, дворовая крестьянка из Великих Лук, которую мы встречали в предыдущей главе. Во время допроса (дело происходило в 1628–1629 годах) она заявила, подобно другим женщинам и мужчинам, о которых говорится здесь, что признание вырвал у нее хозяин, князь Федор Елецкий. Когда княгиня слегла, произошло, по ее словам, следующее: «<Князь> велел бить <…> и учал спрашивать про княгинину порчю. А говорили мне: как ты повинишься, и тебе де не будет ничево. И я де по тому слову себя склепала, а сказала что де я давала княгине в естве соль а соль де мне давала Баба Окулинка»[472]. Итак, хозяин причинил ей двойную обиду и имел все основания опасаться, что женщина отомстит ему при помощи магии: он не только помешал Катеринке выйти замуж, но и избил ее, чтобы получить признание. На основании этих взаимных обвинений Катеринка и другие крепостные и холопы, женщины и мужчины, несколько раз подвергались пыткам раскаленными клещами и огнем в ходе официального судебного заседания, чтобы разрешить противоречия между показаниями. Нам неизвестно, что случилось с Катеринкой и другими обвиняемыми, но закономерность ясна. Официально разрешенные пытки служили для того, чтобы проверить обвинения в незаконных пытках, те же, в свою очередь, применялись, чтобы вырвать вынужденное, а значит, недостоверное признание.

Таким образом, женщинам и мужчинам, находившимся в зависимом положении, приходилось сознаваться в колдовстве под давлением хозяев, после чего они подвергались пыткам, призванным доказать справедливость предъявляемых к ним претензий. В 1672 году в Костромском воеводстве Авдюшка, крестьянка из имения печально известного Андрея Безобразова, оказалась в суде вместе со знахарем после признания в том, что она дала другой крестьянке травы для излечения от кликушества. На допросе Авдюшка отказалась от своих слов, приведя уже знакомые нам оправдания: