Приговор в деле отсутствует, но, судя по отрывочным записям, Марфе удалось завоевать доверие суда, и свекор с мужем, всячески третировавшие женщину, скорее всего проиграли свое дело, построенное на фальшивых обвинениях. Десятки жителей Землянска рассказали о добропорядочности и прямодушии Марфы, а ее мать и золовка подали ответные челобитные, приводя веские доводы в пользу своей невиновности. Обе сознались в том, что брали травы и коренья для приготовления травяных настоев, и, тонко чувствуя драматизм момента, выпили приготовленное ими питье на глазах судей, убедительно продемонстрировав его безвредность.

Постепенно вину стали перекладывать на мошенника-«знатока». Как выяснилось, это был Якушка, известный смутьян, недовольный и озлобленный, угрожавший местным жителям, что околдует их. Многие соседи заявили, что он называл себя целителем, но не приготовлял никаких снадобий и вдобавок вымогал у людей громадные деньги, чтобы те не стали жертвами насланной им порчи. Согласно показаниям свидетелей, Якушка хвалился: «Я де Федорову невестку велел сковать за то что де брат ея поп Тимофей ево бранил и хотел де ево бить кабы де он поп Тимофей мне покланился и я б де на сестру ево про порчю ничево не сказал и ковать де бы ея не велел». Один свидетель передал такие слова «знатока»: «Кабы де поп Тимофей ему денег, Рублев пять или меньши, и я б де на сестру ево Марфу нечево про порчю ея Федору Далматову не скозал»[468].

Улики накапливались, но дело, как ни печально, не содержит приговора. Но так как русские суды обычно следовали по пути, указанному уликами и показаниями, весы правосудия, похоже, склонились в сторону милосердия. Марфу, ее мать и золовку, видимо, освободили, но неясно, вернулась ли Марфа в дом свекра. Скорее всего, так и случилось, но женщина при этом должна была получить защиту со стороны государства. Нечто похожее мы уже видели в случае с Марфицей, также утверждавшей, что ее вынудили признаться в колдовстве, направленном против своих мужа и свойственников. Марфицу препроводили обратно к мужу и его родственникам, однако тем пришлось подписать недвусмысленно звучавшее обязательство не причинять ей вреда в будущем[469].

Может показаться, что все подобные дела заканчивались удовлетворительным образом, но это впечатление будет ошибочным. В том же XVII веке, но намного раньше, крестьянин Лунка, проживавший под Воронежем, избил свою жену Фетиньицу, обвинив ее мать и еще одну женщину в околдовывании до смерти своего брата Гришки – для этого будто бы использовался некий корень. На суде воронежский воевода заявил: «Лунка на жену свою Фетиньицу перед нами холопами твоими говорил, что та его жена (разор.) брата его Гришку испортила, а чем государь, испортила, и тот Лунка принес к нам холопам твоим корень. И та государь Лункина жена Фетиньица, по сказке мужа ея Лунки, про порчу распрашивана и пытана»[470].