Кали-Даруга подойдя к тахте, разком остановилась, и достаточно внимательно осмотрела своего Творца, каковой мгновенно застыл под ее мощным взором, а после, неспешно вздев голову, глянув на Раса, непререкаемо властно молвила, точно отдавая приказ:

— Зиждитель Небо, доставите Господа Першего в кирку. Он так слаб, хотя бы смог выдержать. А потом будете ждать моего зова тут, никуда не отлучайтесь, мало ли как там все пройдет. Может срочно понадобится ваша помощь… нам или Господу.

— Хорошо, Кали-Даруга, — незамедлительно откликнулся Небо, определенно, осознавая всю важность происходящего, оттого в его венце как-то многажды насыщенней и ярче замерцали звезда и планеты. — Я буду в горенке и на связи. Сразу приду, ежели понадоблюсь. Кали-Даруга ты только помни, что Отец надломлен, не отходи от него в кирке… И вообще надо было эту пересадку проделать раньше, зачем так тянули?

— Когда раньше? Чего вы такое говорите Зиждитель Небо? — дюже грубо буркнула в сторону Раса демоница, и, шагнув ближе к тахте прикоснулась перстами правых двух рук ко лбу и губам Першего. — Дотоль никто не ведал, что такое может случиться с Творцом. А после мы и так тянули, как могли, чтобы Господь набрался сил. Теперь тянуть более нельзя.

Рани Черных Каликамов медленно склонила голову и приблизила губы к лицу Першего. Последний резко отворил глаза, в каковых темно-коричневая радужка не только стала насыщенного цвета, но, и, увеличившись, поглотила всю склеру да слегка отстранившись, надрывисто произнес:

— Не надо живица, тебе нужны силы.

— Мне хватит сил. Лежите и не делайте резких движений Господь Перший, — не допускающим возражений тоном отметила демоница.

Кали-Даруга обхватила четырьмя руками голову Бога, придержав ее от покачиваний, и не мешкая прикоснулась губами к его устам, рывком вгоняя вглубь ослабшей сути Димурга языком собственные силы. Чуть заметная золотая брызга огня на миг, выскочив из ее приоткрытого рта и точно несомая на кончике языка стремительно пробилась сквозь сомкнутые ряды голубо-белых зубов Господа. И Перший глубоко и единожды прерывисто вздохнув, вогнал лепесток полымя внутрь собственной плоти, моментально растворив его в собственном сияющем естестве.

Глава сорок первая

Глава сорок первая

А в мрачной кирке, формой напоминающей полусферу, где стены, свод и пол имели черный цвет, даже точнее сине-фиолетовый с россыпью мелких звездных брызг едва озаряющих тусклым светом помещение, стояли две кушетки. Они поместились на высоких треножниках и имели ровные поверхности, самую малость вдавленную в середине. Между теми двумя кушетками находился совсем крохотный промежуток, в котором, прямо в изголовье, стояло удивительное приспособление на толстой стеклянной, полой стойке, внутри каковой зримо перемещалась пузырчатая, пурпурная жидкость жаждущая закипеть. В навершие приспособления, оное бесицы-трясавицы величали плюсна, расположились два широких в обхвате и вельми подвижных рукава, сужающиеся к концу, однако с махонистыми горловинами, края коих несколько изгибались к внешним стенкам, словно оторочка. Желтовато-зеленого цвета эти рукава, называемые воложки, были испещрены тончайшими красными жилками. Они иноредь колыхали своими стенками, словно дышали и тогда жилки на них зримо шевелились, сами же горловины склонено поглядывали в пол кирки.