Еще два шнура, соответственно величаемые дротины, темно-зеленого цвета были намотаны на отходящий от середины плюсны долгий бурый крюк, который изгибаясь, точь-в-точь, напоминал собой сучок ветки так, что даже на его конце трепыхался маленький, пальчатый, зеленый с тремя симметрично расположенными жилками на каждой лопасти, лист. Дротины завершались алыми круглыми и вельми боляхными уплотнениями. Вообще вся плюсна совмещала в себе механические и чисто растительные части и была однозначно живой, так как не только жилки на воложках шевелились, но и подавали о себе знать, порой вздрагивающие дротины, и трепетал, воочью удлиняя свои лопасти листочек на крюке-сучке.

На кушетках слегка изогнув сами туловища, будучи легохонько втянутыми в ее середину, лежали нонче два тела… Тела Яробора Живко. Одноприродно повторяющие друг друга тела были оголены, с обоих голов сбриты волосы. Тело, оное лежало на правой кушетке к довершению, густо оплетала ажурная сеть голубых волоконцев, будто его укрывало сверху сквозное паутинчатое одеяло. Впрочем на самом деле там не было никакого одеяла, поелику тончайшие нити выползшие с под того ажура своими кончиками впивались в плоть тела, вельми купно, наподобие иголок ежа. Игольчитая паутина укутывая, пронзала не только туловище, но и руки, ноги, шею и даже подбородок. Несколько алых отростков отходя от стенок кушетки, разветвляясь на множество мелких шнуровидных стеблей, как растения повилика, плотно оплетали нос и губы рао, внедряясь в саму кожу, глубь ноздрей, рта своими махунечкими присосками. Более тонкие нитевидные стебли окутали сверху сетью сомкнутые глаза и уши Яробора Живко.

Тот же Яробор Живко, что лежал на левой кушетке не был укрыт, аль оплетен, на нем не просматривалось растений, сетей. Он, сомкнув очи, зримо почивал… почивал очень крепко и токмо иногда его конечности легохонько сотрясались, и тогда из приоткрытого рта вырывался глухой гул выдохнутого воздуха.

Подле тел рао все поколь суетились бесицы-трясавицы, их было пять. И однозначно средь них присутствовала Трясца-не-всипуха, потому как порой она, что-то тихо шикала своим скрипуче-писклявым голосом на иных менее значимых своих соратниц и даже махала в их сторону рукой, чаще левой, чем правой. Однако, когда в помещение, пройдя через колеблющуюся сине-фиолетовую завесу почти не отличимую от стены, вступили Кали-Даруга, Небо и поддерживаемый им Перший, старшая бесицы-трясавиц также деловито смолкла.

Рани Черных Каликамов войдя в кирку немедля обошла обе кушетки и оглядела сначала левого Яробора Живко, посем также внимательно оплетенного сетью проводков и шнуров правого, да зыркнув вельми строго в сторону старшей бесицы-трясавицы сказала: