— Как долго? — едва шевельнул губами Перший и кожа на них, как и на скулах приобрела почти серо-бурый цвет.

— Не долго, Господь Перший… Нужно только потерпеть, — волнительной рябью прокатился по кирке глас рани Черных Каликамов и вся она, затрепетав, протянула в сторону своего Творца правые руки и поцеловала перстами его оголенные предплечья, пройдясь по коже от локтя до запястья.

А немного погодя гулким плюхом завершилось хрумстение и дребезжание горловин воложек, кои энергично дрыгнув, полностью перекрасили свои внешние стенки в алые тона, и с тем завершили отделение сводов черепов от остальной его части. Бесицы-трясавицы самую толику потянули воложки на себя и немедля под оторочкой, что допрежь врезалась зубчатыми рубежами в кости головы, появились тонкие щели, пролегшие по коло. Из головы левого Яробора Живко, из тончайшей расщелины нежданно резко вырвалось смаглое сияние купно, даже сквозь ту малость, осветив своими лучами все окрест, и слегка придав кирке буро-марные полутона. И тотчас стоявшая подле Лидихи, Грозница шагнула в сторону высвобождая место Господу Першему, которого, поддерживая, подвела к кушетке Подрожья. Стопы ног Бога почитай вплотную ступили к образовавшейся на полу немалой лужице юшки, коя однако не растеклась, а вельми компактно в своих овальных по форме границах удерживалась внутри, кажется, токмо чуть-чуть увеличиваясь в объеме. Полные губы старшего Димурга значимо дрогнули и бурая их поверхность нежданно пошла малыми сероватыми пятнами. С нескрываемой болью, он глянул на залитое кровью лицо мальчика и затрепетавшим голосом чуть слышно сказал:

— Крушец, ты только не волнуйся, — глас его нежданно осекся и потух.

И одновременно с тем порывчато сомкнулись губы, пропало золотое сияние с кожи лица, и так дотоль не больно его наполняющее.

— Громче Господь, говорите громче, — мягко протянула стоящая позади Бога, также ступившая ближе к кушетке Кали-Даруга и провела по его спине сразу четырьмя руками, всколыхав на ней материю сакхи.

— Крушец, — голос Зиждителя в доли секунд набрал свою мощь, всего-навсе только он вздохнул… вздохнул всей плотью зараз. — Малецык мой бесценный, не пугайся. Как я тебе и сказывал допрежь того, мы перенесем тебя и мозг мальчика в новую плоть. Прошу тебя только, мой милый, во время перемещения не паниковать. Ни в коем случае не рвать связь с мозгом. Находится в ровном, спокойном состоянии, а иначе ты навредишь себе, мой малецык.

Сияние несколько приглушило свою насыщенность, и тотчас Подорожья потянула назад тело Бога, подчиняющееся, похоже, теперь лишь ее рукам, перемещая его несколько дальше от кровавой лужицы и в целом кушетки. Отчего так и не отошедшая в бок Кали-Даруга, вероятно нарочно, теперь касалась его своим правым боком сарафана и ласково поглаживала висящую повдоль левую руку Господа.