— Ты хочешь сказать Отец, что Аспид, с которым малецык не смог справится когда-то на Лесном Чело, — проговорил Небо, и голос его слышимо наполнился радостью. — Днесь обитает в Уветливом Сувое?

Перший слегка изогнул губы, определенно, тем демонстрируя улыбку и с невыразимой теплотой посмотрел на брата, а после с не меньшей на демоницу и много мягче вопросил:

— Как, наш Крушец? И мальчик?

— Жаждут вас увидеть, — торопко проронила рани Черных Каликамов, нескрываемо полюбовно заглядывая в большие с темно-коричневой радужкой очи Димурга и нежно голубя его кожу на лице.

— Я пойду, принесу мальчика, — также приглушенно, как говорил брат и демоница, молвил Небо, понимая, что этим двоим надобно побыть вместе. — Трясца-не-всипуха уже переместила Ярушку с кирки на маковку. — Он повернулся и было уже сделал шаг вперед, но, потом резко оглянувшись, добавил, — Отец, ты только не позволяй Кали-Даруге себя лобызать. Трясца-не-всипуха сказала, наша милая девочка, себя чуть не погубила, стараясь спасти тебя. Потому ей сейчас нужно хорошее питание, биоаура и отдых.

— Ох! — недовольно дыхнула в сторону пропадающего в мареве темного света Небо, демоница, и, не менее стремительно развернув в его сторону голову, досадливо зыркнула.

Та самая минутная слабость обоих дорогих Першему созданий прошла, и пробуждение его принесло им обоим силы и уверенности.

Принесенный погодя к старшему Димургу Яробор Живко все поколь слабо чувствующий собственные конечности, обдал его таким ярким проблеском сияния, вырвавшемся из головы, что, кажется, ослепил и самого себя. Рао прилег на облако, на котором дотоль плакала Кали-Даруга и повернувшись на левый бок крепко обнял правой рукой Бога за шею, миг спустя уснув… Уснув, абы пробудившись почувствовать, ощутить в полной мере свое новое тело, одноприродный оттиск старого.

Глава сорок третья

Глава сорок третья

Яробор Живко… Точнее новая плоть Яробора Живко, как и было в ней заложено, прожила положенный ей срок в тридцать лет по земным меркам, все то время практически не давая сбоя в плане здоровья. Одноприродность и уникальность ее творения была такова, что не только люди, но даже мозг рао не подметил подмены. Она сохранила в себе не только все положенные выемки, полосы али рубцы, но и все качественные или индивидуальные привычки. И точно, как и положено вообще человеческой плоти, в определенный период времени принялась стареть. Хотя все же оказалась менее подвержена тому процессу, посему на Яробора Живко уже и в летах, все еще можно было сказать, что он выглядит моложаво.