Грозница и Сухея, вероятно, тоже токмо сейчас обретшие себя, принялись ласково оглаживать оголенные до плеч руки демоницы, нежно подсвечивая кожу на них своими чуть красноватыми небольшими бугорками в навершие перст.

— Все хорошо. Прекрати светить мне в лицо, — наконец, отозвалась Кали-Даруга, и дрогнул не только ее голос, но и каждый изгиб прекрасного и столь близкого всем живым существам лица.

Трясца-не — всипуха немедля потушила дымчатый столб в собственном единственном глазу, и он рассеявшись, пропал. Черный зрачок, дотоль растянувшийся по бокам и принявший форму многогранника, также скоро уменьшился в размерах и вновь стал квадратным.

— У меня хватит сил вызвать Зиждителя Небо, вы только замолчите, — отметила Кали-Даруга, впрочем, голос ее звучал ноне без присущей ему строгости, а наоборот отличался особой благодушностью, будто она беседовала со своими мальчиками.

Бесицы-трясавицы зараз застыли, убрав от рани руки, и даже замерла Трясца-не-всипуха, скинув вниз и вовсе почерневший листок, зримо даровавший бодрости. Право молвить, старшая бесиц-трясавиц все поколь не отступила от демоницы, как это сделали ее соплеменницы, а продолжила неотступно смотреть на нее, в том воочью проявляя свои врачебные признаки.

Кали-Даруга стремительно прикрыла два глаза, понеже третий, может на счастье всем находящимся в кирке созданием, так и не открыла, и на малеша окаменела. И незамедлительно вторя тому окаменению, ярко замерцали в ее венце, возвышающимся на голове, синие сапфиры, оттеняя цвет и самих тончайших переплетений золотых, платиновых нитей, что украшая, увивали округлый гребень со скошенными рубежами.

Прошло и вовсе не больше минуты, когда помещение гулко сотряслось и единожды густо заколыхалась завеса в стене, пойдя небольшой такой круговертью. А миг спустя в кирку вошел Небо, в своем величественном венце и при обычном, божественном росте. Старший Рас беспокойно глянул на лежащих на кушетках телах рао, одном мертвом, а другом, подле головы оного суетилась Лидиха однозначно живом, и также скоро перевел взгляд и обозрел недвижно замершего на полу старшего брата. Все с той же горячностью, обобщенно не присущей его печище, Бог торопливо шагнул к телу Першего и присев подле, махом провел перстами по коже его лица, имеющего несколько марно-серый оттенок.

— Что? — взволнованно вопросил Небо у такой маленькой в сравнении с ним Подрожьи сидевшей напротив.

— Зиждитель Небо, — обаче, отозвалась Трясца-не-всипуха, и теперь развернувшись, подступила к своему Творцу, да также опустившись на корточки, провела перстами по конечностям Бога. — Срочно доставьте Господа Першего в дольнюю комнату. Предупредите Родителя о том, что Господь впал в коматозное состояние и доложите, что с лучицей все благополучно. — И так как старший Рас не двигался, растеряно уставившись на лицо старшего брата, добавила много повелительней, — да не тяните, ей-же-ей, Зиждитель Небо. Разве не видно Господь пожертвовал последними силами, абы не допустить гибели лучицы. Поторопитесь!