Размышления Брайона были прерваны мягким покашливанием Фосселя. Брайон поднял на него глаза и вытер с лица пот.

— Кажется, ваш кондиционер вышел из строя, — заметил Фоссель. — Мне прислать техника, чтобы он им занялся?

— С ним все в порядке, просто я привыкаю к климату Дита. Вам еще что-нибудь нужно, Фоссель?

Его помощник посмотрел на него с плохо скрытым сомнением. Похоже, ему было сложно поверить в правдивость такого ответа, хотя слова Брайона и были истинной правдой. Он положил на стол небольшую стопку папок.

— Здесь отчеты — все, что нам удалось выяснить о дитах. Немного, но, учитывая антисоциальность этого вшивого мира, больше просто нельзя было сделать...

Внезапно ему в голову пришла какая-то мысль, и он хитро прищурился:

— Кое-кто из наших интересуется историей с тем аборигеном, который связался с вами. Как вы сумели заставить его помогать вам? Нам никогда не удавалось даже поговорить с этими людьми, а вы только приземлились — и вот, один из них уже работает на вас. Нельзя же запретить людям об этом думать, тем более что вы у нас чужой и прилетели только что. В конце концов, это ведь действительно выглядит довольно странно...

Он не закончил фразы, встретив полный холодной ярости взгляд Брайона.

— Я не могу запретить людям думать об этом, но могу запретить обсуждать это вслух. Наша работа заключается в том, чтобы установить контакт с дитами и остановить эту самоубийственную войну. За один день я сделал больше, чем вы все со времени своего прилета. Мне это удалось, потому что я больше подхожу для этой работы, чем вы. Больше никакой информации по этому вопросу никому из вас не будет. Вы свободны.

Побелев от гнева, Фоссель развернулся на каблуках и вышел — чтобы немедленно раструбить повсюду, что новый директор — настоящий тиран. Теперь все сотрудники от души возненавидят его — а именно этого он и добивался. Он не мог рисковать показать свое невежество. Кроме того, возможно, ненависть немного встряхнет их и заставит хоть как-то действовать. Все равно хуже, чем есть, быть уже не может.

Это была громадная ответственность. Впервые с того момента, как он ступил на поверхность планеты, Брайон получил возможность спокойно подумать. Он брал на себя чудовищно много. Он ничего не знал ни об этом мире, ни о силах, задействованных в конфликте. Ситуация на самом деле пугающая. Может, ему надо выбираться отсюда, пока не поздно?

На это мог быть только один ответ — нет. Пока он не нашел никого, кто лучше его справился бы с этой работой. Он, похоже, и вправду был самой подходящей кандидатурой. Да и мнение Айхьеля многое значило. Брайон снова почувствовал убежденность этого человека в том, что он, Брайон, может здесь преуспеть...