— Что вы имеете в виду, когда говорите о паразитах, доктор? Разве все мы не паразитируем на низших формах жизни? На животных, дающих нам мясо, на овощных культурах и всяком таком?

— Нет-нет — вы не поняли! Я говорил о паразитизме в прямом смысле этого слова. Вы должны понимать, что для биолога нет большой разницы между паразитизмом, симбиозом, мутуализмом, биоценозом, комменсализмом...

— Довольно, хватит! — прервал его Брайон. — Для меня все это — пустой звук. Если именно на этом держится планета, то я начинаю понимать, почему все остальные впали в такое отчаяние.

— Это все только разновидности одного и того же процесса. Вот посмотрите. Возьмем, например, ракообразного, который живет в здешних озерах — он здорово похож на обычного краба. У него большие клешни, к которым присосались анемоны — такие морские животные с щупальцами, неспособные к самостоятельному передвижению. Этот краб размахивает анемонами в разные стороны — они ловят добычу, а он поедает ту, что для анемонов оказывается слишком велика. Это биоценоз — система, в которой два существа живут и работают вместе, однако же каждое из них может жить и само по себе.

Идем дальше: у этого же ракообразного есть паразит, который живет под его панцирем, — деградировавшая форма морского слизняка, утратившая способность к передвижению. Это настоящий паразит, питающийся телом хозяина и ничего не дающий ему взамен. В его внутренностях, в свою очередь, живет простейшее одноклеточное, которое питается непереваренными остатками пищи этого слизняка. Однако же этот крохотный организм не является паразитом, как может показаться на первый взгляд, — это симбиот. Он питается за счет слизняка. Но в то же время выделяет фермент, который помогает слизняку переваривать пищу. Улавливаете картину? Все эти формы жизни находятся в сложном взаимодействии.

Брайон сосредоточенно хмурился, прихлебывая напиток.

— Теперь я начинаю понимать. Симбиоз, паразитизм и все прочее — это только различные варианты одного и того же основного процесса: совместной жизни.

— Точно так. Существовать в этом мире настолько сложно, что конкурирующие формы практически исчезли, а те, что еще остались, чрезвычайно немногочисленны. Выжили взаимодействующие и взаимозависимые — и не только выжили, но и выиграли эту гонку на выживание. Я употребляю термин «формы жизни» намеренно. Большинство существ здесь наполовину растения, наполовину животные, как лишайники в других мирах. У дитов есть существо, которое они называют «ваэда» и используют в качестве фляги для воды во время путешествий. От животного у нее осталась рудиментарная способность к движению, но она использует фотосинтез и запасает воду, как растение. Когда диты пьют из нее, эта штука пьет их кровь, которой частично и питается.