В течение следующего получаса мной были нажаты все кнопки, перещелкнуты все тумблеры и потревожены все рычаги, но единственным результатом стало включившееся в кабине освещение.

— Хосяин, я пхищел…

Объявившийся таракан пьяной молью пролетел через кабину, ударился о стекло и свалился на приборную панель.

— Солныщко…

— Это лампочка, укурыш. Что ты на этот раз сожрал?

— Пхометол, хосяин! И метисинский спихт. А еще пехоксит фотохота.

За стеклами кабины продолжала бушевать гроза. В небе то и дело сверкали разряды молний, гремел гром, потоки ливня омывали стекла…

Внутри же было на удивление спокойно и уютно. Даже радиация — и та держалась в разумных пределах, лишь чуть-чуть переваливая за девяносто процентов.

Идеальное убежище. Райский уголок в центре пропитанной излучением пустыни.

— Хосяин, нато итти са нофым лекахстфом, — питомец, вольготно расположившийся среди переключателей, лениво махнул клешней. — Фсех упить и сапхать!

Мне опять стало грустно. В самом ближайшем будущем я должен был покинуть этот виртуальный, но такой реальный мир, оставить за спиной местные проблемы, проститься с персонажем, забыть про Эдика…

— Блин, ворюга мохнатый, а ведь мне реально будет тебя не хватать.

— Мы фсех упьем, хосяин!

— Само собой, не переживай…

Когда очистившееся от туч небо начало окрашиваться в желто-оранжевые краски приближающегося рассвета, я продолжил череду перерождений.

Юг карты, восток, центр… ядовитые развалины, непролазный лес, болото… мутанты, желтые альены, ходок…

— Стоп!

Питомец, нацелившийся было на мою беззащитную руку, отдернул конечности и вопросительно пискнул.

— Подожди-ка, надо кое-что прикинуть…

В кои-то веки нас выбросило не так уж далеко от нужного места — до отметки, соответствовавшей таинственному городу, оставалось максимум десять километров. Правда, все это расстояние приходилось на четвертую зону, но попытка-то — не пытка, как говорил товарищ Торквемада.