Снова выстрел, затем еще и еще. Я стрелял с закрутившегося на месте Ворона, натянув повод правой рукой так, что он захрипел.

«Мало тренировался, мало, — мелькнула мысль. — Ну хотя бы каждый второй выстрел в цель».

Все, барабан пуст. Я разжал пальцы левой руки, роняя револьвер на землю. Было не до того, чтобы успеть его спрятать, пусть он и стоит целое состояние. Ценность сейчас у меня была единственная — собственная жизнь, и доли секунды могли решить все.

Выпад шпагой во всю длину руку, склонившись, даже за луку седла пришлось схватиться. И достал, самым кончиком клинка, но достал. Очередной враг, выронив взведенный пистолет, рухнул на колени, прижав руки к лицу.

Теперь смахнуть рукавом кровь с лица, правый глаз ничего не видит. А это очень плохо, могут ткнуть, и не заметишь, кто и откуда. Накаркал, черт побери. Бедро правой ноги обожгла резкая боль. Причем обожгла сразу, обычно от ранения до пришедшей боли проходят какие-то мгновения, но не в этот раз. Я заорал, ткнув шпагой чуть ли не в рычащий рот бородатого разбойника.

Люди, напавшие не меня, почему-то действовали молча, и только тот, которому досталось острием шпаги в лицо, завыл на одной ноте, раскачиваясь на коленях из стороны в сторону.

Я направил коня на шарахнувшегося от меня в сторону низкорослого типа, похожего на сказочного гнома из-за своей непомерной ширины и бороды лопатой, доходившей ему до середины груди, и достал его клинком. Двое оставшихся врагов поспешили скрыться в кустах, один из них бежал, сильно склонившись набок.

Все, как будто бы все. Я огляделся по сторонам и убедился, что больше никого нет. Соскочив с Ворона, я попытался опереться на раненую ногу и едва не упал, успев в последний момент ухватиться за ремень стремени. Плохо дело, очень плохо. Рана большая, крови успело набежать полный сапог, необходима срочная перевязка. Но сначала маленькое дельце, иначе никак. Их трое, еще живых врагов, и каждый из них должен умереть. Не хочется получить пулю или железо в спину, когда стану перевязать рану и мне будет не до них. И никаких уколов совести, что мне придется добивать раненых, потому что я спешу спасти свою похищенную дочь, а эти люди встали у меня на пути.

Шелк сорочки вырывался из рук. И я плюнул на то, чтобы разорвать ее на узкие полоски, обмотав ею ногу прямо поверх штанов. Куда же они угодили, раз кровь едва удалось унять? И еще очень плохо то, что почти не чувствую ноги, хуже некуда.

Послышался стук подков по каменным плитам, покрывающим тракт. Стук очень частый, вероятно, люди спешат на звуки выстрелов. Но кто они?