Я вдохнула и пошла к кукле.

* * *

Угнать чужую лошадь очень непросто. Только не с моими навыками. Может, у Джека бы получилось.

У Мормона точно.

Но все они были мертвы. Мормон и Джек. Мой отец и отец Джека. Наши матери, скво и не скво. Маленькая сестра Джека, я даже не помню, как ее зовут.

Моя маленькая Энни тоже мертва. И корова.

Осталась одна Бетти.

Поэтому я надела на Дюка седло и сбрую. Затянула, как могла, двойную подпругу.

Седло старое, из обшивки торчат клочки ваты.

Вывела старичка из конюшни и повела по двору. Пятна крови в снегу были почти черными.

Никто меня не остановил. Звери убили всех и не выставили часовых. Я привязала мерина с той стороны ворот.

– Я сейчас вернусь, – сказала я. Потом вздохнула и пошла обратно в дом.

* * *

Они все спали. Весь Содом.

Я подняла револьвер. Это тяжеленный, как ненависть, кольт «уокер». Наставила его на спящего Бака. На его рыжий волос, на его бледный, почти молочный цвет лица.

Я вспомнила, как он был во мне. От ненависти мир вокруг стал черно-белым и плоским.

Я взвела курок. Огненный Столп, приди.

– Бак, – сказала я.

Его веки затрепетали. Бак шумно зевнул, помотал головой.

– Бак.