– Ты что-то хочешь сказать?

Тот помедлил. Ну же, Роб, ты не такой, как они. Молчание. Я слышу, как умирают секунды моей жизни.

– Нет, майор.

– Точно?

– Все в порядке.

* * *

Я в доме. Внутри все перевернуто. Везде следы крови, словно кого-то тащили в выходу. Мама… где мама? Энни?!

Я пытаюсь бежать, меня бьют в лицо. Я лежу в черноте, расцвеченной цветными – желтыми-красными-зелеными пятнами. Некоторые похожи на ленты.

Хлопнула дверь. Я открываю глаза и сажусь. Все тело болит. Голоса вокруг. Кто-то смеется. Приехали Очкарик с Робом.

– Что там у вас? – говорит Бак. Бандиты сидят за нашим столом и едят наш хлеб.

Очкарик бросает на стол мешок.

– Готово!

Бак поморщился:

– Уберите эту мерзость со стола.

Я видела, как с черной роскошной шубы Очкарика капает кровь. И тут поняла, что шуба эта – женская. Очкарик убил какую-то богатую женщину и снял шубу.

Они все были убийцы и разбойники. Они, как звери, жили в крови. И даже ели и пили там, где убивали. Так даже звери не делают. Волки не пьют воду там, где убивают.

Очкарик сбросил мешок со стола, тот отлетел, ударился об пол с мягким «шлеп» и раскрылся. К моим ногам выкатилась грязная голова.

Это была голова отца Джека. Половина ее обгорела, словно при жизни его совали лицом в огонь. Один глаз, как у коровы, смотрел на меня с усмешкой.

– А женщина его где?

– Утонула.