После произошедшего взрыва вражеский танк загорелся ярко и эффектно. Из него никто не успел вылезти, что, видимо, сильно разочаровало наших начальников, которым пленные бы точно не помешали. В то, что в этом танке, согласно позднейшей легенде, «не было экипажа», никто, разумеется, не верил. Возможно, что-то прояснил последующий осмотр остова сгоревшего немецкого танка (если он, конечно, вообще был), но тут я ничего не могу добавить, поскольку наша группа этим уже не занималась.

Кинокамеры продолжали стрекотать, щелкали и затворы фотоаппаратов – товарищи офицеры торопились максимально запечатлеть весь процесс.

А передовые наблюдатели уже доложили о каком-то новом движении на болоте. Похоже, высадившее танк десантное средство собиралось уходить восвояси, хотя отпускать их никто не собирался.

Теперь в дело вступили корректировщики артогня, вызвавшие по болоту огонь целого артполка РГК – наше командование наконец-то решило не мелочиться, и «бог войны», не жалея снарядов, бил со всего размаху, не веля плакать.

Первый же могучий залп из нескольких десятков 152-мм стволов (по-моему, это работали «МЛ-20») перемешал с грязью все, что еще могло быть живого в этой топи. Лягушачью икру мне было очень жалко, а вот гитлеровцев – вовсе даже наоборот. Фонтаны грязной воды и тины от разрывов поднимались выше осыпавшихся крон деревьев, вызывая спонтанное опадание еще оставшихся желтых листьев. Редкие недолеты вздыбливали землю и сносили лес, расщепляя и швыряя в стороны толстые стволы. А потом, после четвертого залпа, стало видно, что «квазитуман» слегка рассеялся и на болоте что-то очень сильно горело.

– Прекратить огонь! – скомандовал Заманухин артиллеристам, с трудом перекрикивая адский грохот разрывов. Но те все-таки сделали еще один залп, а уж затем с чистой совестью задробили стрельбу. Стало относительно тихо.

Вслед за этим Никитин приказал нам срочно вы-двигаться к болоту, дабы заснять (если захватить ничего так и не удастся) то, что там так здорово горело. Что мы и сделали, прыгнув на грязную, обсыпанную щепками, ветками и желтой листвой броню подошедшей по команде начальства «Су-76М». На второй такой же самоходке в болоте рванул тоже явно сгоравший от нетерпения майор Федотов со своими людьми и еще одним кинооператором.

На болоте грохотали глухие вторичные взрывы, дававшие облака огня – похоже, там взрывалось топливо. Химический дым, изображавший туман, улетучился не до конца, но теперь к нему прибавился еще и свежий черный дым от пожаров.

И тем не менее все-таки было видно, как доставившая танк немецкая хреновина, в которую явно было не меньше двух прямых попаданий, горит и тонет, развалившись на части, и все больше погружается в топь. Экраноплан это явно не напоминало – баржа баржой, хотя и с элементами СВВП.