После это пленного и труп я привез в Мраково, где сдал их Никитину. Пленного наш майор тут же потащил к Заманухину на допрос, хотя все и так было понятно. Я всю ночь писал «отчет о проделанной работе» и слышал, что особо долго Заманухин и Никитин с пленным не беседовали – Куракова отвели в сарай и выставили часового. Взятая у убитого немца карта в данном случае сказала начальству куда больше, чем этот пленный изменник.

А утром на пыльном «Шевроле» в Мраково приехал хмурый капитан с простецким, брезгливо-участливым лицом ежедневно разглядывающего человеческие письки врача-венеролога. Фамилия капитана была Ковнацкий, и он, как оказалось, был из особого отдела 63-й армии. И вновь вопреки стереотипам не было никаких синих фуражек и смертного страха, который согласно представлениям из наших времен должны были нагонять на всех окружающих особисты. Ковнацкий был облачен в поношенную полевую форму и разговаривал очень тихо, по-деловому. Правда, его сопровождали два здоровенных белобрысых автоматчика с окающим выговором, который выдавал в них явных вологодских конвоиров.

С Кураковым особист говорил от силы минут двадцать. Потом, еще до завтрака, эти самые мордовороты-автоматчики отвели сильно хромающего (он при ходьбе опирался на найденную где-то палку) и упирающегося Куракова к глубокой воронке на окраине деревни и как-то буднично перекрестили его двумя короткими очередями из «ППШ». Труп предателя, чтобы не вонял, потом слегка прикидали землей саперы.

Особист пожал Заманухину руку и уехал восвояси вместе со своими Гераклами. Как мне тут же объяснил Никитин, дело здесь было даже в не требующей лишних доказательств вине этого душегуба и полицая, а в секретности нашей миссии и чрезвычайных полномочиях нашего полковника. А ему Москва не велела оставлять никаких лишних свидетелей.

Потом Заманухин похвалил нас за очень ценные сведения, но по-отечески пожурил за то, что не смогли взять живым немца. Мы молча кивали, виновато потупив очи. Сам бы попробовал в тех условиях взять немца живым, а то как командовать – у нас все сразу чатлане…

В тот же день, практически без паузы, была начата операция по уже более тщательной дезинформации. Разумеется, потеряв ночью двух человек (если, конечно, этого Куракова вообще можно было считать за человека), немцы перестали копошиться на том месте, куда я ездил, но Заманухин и Федотов благополучно подсунули им другой участок, километрах в пяти, юго-западнее Мракова. Этот район тоже был отмечен на взятой у убитого Номохановым немца карте и, похоже, арийские сверхчеловеки считали его вполне перспективным.