Надежд на «коренной перелом» в ходе войны у Гитлера уже не могло быть, поскольку чудеса в реальной жизни, как известно, не случаются никогда. Впрочем, ни бесноватый фюрер, ни его идеальные с расовой точки зрения сограждане все еще не хотели признавать столь очевидные вещи публично…

Конечно, различных ползающих и стреляющих новинок в этом году было хоть отбавляй, и наша «спецгруппа» практически не вылезала с фронта. Хотя, надо признать, что ничего такого, о чем я прежде не знал бы, я за весь 1944 год у противника не увидел. Так что в этом смысле арийцы меня разочаровали.

Да, на фронте постоянно появлялись образцы новых немецких танков и самоходок, которые мы обычно осматривали уже в горелом, дырявом или лежащем кверху днищем виде, понимая (перефразируя стратагеммы времен «культурной революции» товарища Мао), что поток железа, идущий с востока, медленно, но верно давит аналогичный западный поток.

А словно соревнующиеся на тему «кто раньше соскочит с карающего конца» гитлеровские союзники, вроде румын и болгар (ведь даже такая ненавидящая большевиков гнида как гордый финский маршалок К. Маннергейм предпочла сдаться, выторговав наивыгоднейшие для себя условия, прямо-таки в стиле средневековых феодалов) в это же время охотно передавали нам вполне исправные образцы немецкой техники. И приходилось прыгать в «Дуглас» и, периодически борясь в провалах «воздушных ям» с подступающей к самому кадыку блевотиной (минус всех тогдашних авиаперевозок), лететь в какой-нибудь, только что освобожденный Бухарест, там грузить трофейные «изделия» на платформы и тащить их в Кубинку по железной дороге военного времени со всеми ее неизбежными проблемами в виде заторов и взорванных мостов. Мы практически весь 1944 год вели откровенно цыганскую жизнь, перемещаясь по Восточной Европе в автомобилях, поездах и самолетах. Радость в этом была только одна – меня практически не заставляли писать никаких бумажек. Благо для этого в нашей группе имелись офицеры. Особенно невесело было младшему лейтенанту Араму Асояну, который по-русски говорил правильно и почти без акцента, хоть и армянин, а вот с грамматикой русского языка дружил, откровенно говоря, не очень. Ну не научили его этому ни до войны, в родном Ереване, ни в Омске, в танковом училище ускоренного выпуска. А в ГАБТУ начальство всегда требовало от подчиненных грамотных рапортов.

Явление летом на Сандомирском плацдарме новых, но уже не первых «Королевских Тигров» тоже не прошло мимо нас, хотя после прошлогодней истории с пресловутым «Белым Тигром» особо и не удивило.