* * *
Однажды в студеную зимнюю пору я из лесу вышел, по-моему, зря…
Дядя Кока. Из хф «Черная роза – эмблема печали, красная роза – эмблема любви»И опять кругом была зима. Прошедший 1944 год был довольно хлопотным, но каким-то будничным. Прежде всего в плане направления и общей неотвратимости того, что происходило на фронтах.
Если в 1943-м, даже в момент, когда Красная Армия вышла за Днепр, а союзнички активно дурковали в Италии, ничего еще не было окончательно решено, у Гитлера все-таки оставались какие-то пусть дохлые, но все же варианты. Перемена общей стратегии, сепаратный мир с кем-нибудь из противников, да мало ли? После явления образца явно не учтенных никем вражеских военных технологий в брянских болотах(с его последующим утоплением) я с беспокойством ожидал, что арийские сверхчеловеки попробуют вытащить из рукава еще пару тузов, дабы изменить ход войны в свою пользу. Но, как оказалось, я зря беспокоился. То ли у неизвестных гитлеровских умников все-таки был слишком мелкий масштаб и все их новинки существовали лишь в единичных, опытных образцах, то ли у кого-то из высших нацистских бонз таки лопнуло терпение и их всех вообще поставили к стенке или скопом отправили в Аушвиц или Дахау за систематический срыв соответствующих мероприятий – тут можно было предполагать все что угодно.
Так или иначе четвертый год войны был временем нашего непрерывного поступательно движения на запад (говорю «нашего» поскольку все-таки имел к этому процессу какое-то отношение, а значит, имею право формулировать именно так, хотя, признаюсь честно, в штыковые атаки я все-таки не ходил), которое уже невозможно было остановить никакими силами и средствами из числа тех, которые еще имел Дриттен Райх.
Нет, безусловно, они ожесточенно сопротивлялись, и пули с осколками все так же не летели лишь в одну сторону. Я, честно говоря, даже не знаю, что на той войне было хуже – погибнуть в беспросветные кампании 1941–1942 годов, когда до Берлина было как до Китая раком, и буквально во всем сквозила жуткая неопределенность, или в последний, победный год войны, когда исход уже был вполне понятен. Чертовы новые римляне упорно оборонялись, и каждый отвоеванный рубеж стоил вполне конкретной, немалой крови (за пролитие которой нас потом не поблагодарит вообще никто, включая белорусов), но даже до них уже начало помаленьку доходить, что это было лишь оттягиванием неизбежного и не более того.