Мы спрыгнули с брони. Наши Татьяна и младший лейтенант Асоян, встав прямо среди догоравшей травы, тут же принялись снимать это редкой красоты зрелище, которое потом явно не могло выглядеть столь же эффектно на черно-белой пленке плохого качества. Впрочем, куда делись отснятые в этот день кадры и кто их смотрел (если вообще смотрел), для меня так и осталось загадкой. Может быть, они до сих пор лежат в каком-нибудь хранилище секретных документов под соответствующим грифом…

Закинув тяжелый «ППШ» за плечо, я присмотрелся к тонущей германской диковине с относительно близкого расстояния.

Нет, на десантный паром типа «Зибель» эта десантная баржа (или как ее еще можно было назвать?) тоже не особо-то и походила. У нее была более узкая, плоская палуба с рифленым настилом и поднятыми сходнями впереди. По углам перерубленного взрывом гаубичного снаряда почти пополам корпуса квадратом размещались четыре самолетных движка с двойными пропеллерами в круглых дюралевых кожухах (видимо, именно они и нагнетали воздух под днище, хотя ничего похожего на привычную резиновую «юбку» современных СВВП там и не просматривалось), на корме торчала иссеченная осколками угловатая рубка с одноствольным 20-мм «эрликоном» на невысокой крыше. С площадки зенитной установки свешивался труп немца в камуфлированной куртке и таких же штанах.

На основательном пилоне позади рубки стояло еще шесть спаренных в три блока самолетных двигателя с шестью трехлопастными винтами (передние винты тянущие, задние – толкающие, на сей раз кожухов вокруг пропеллеров не было) и массивными стабилизаторами, при помощи которых эта платформа, судя по всему, и управлялась.

Похоже, именно там, в корме, размещались и баки с топливом (скорее всего, высокооктановым авиационным бензином), которые сейчас в основном и горели. Пламя буквально пожирало покрытую замысловатым камуфляжем из зигзагообразных полос, размывающих ее силуэт и искажающих курсовые углы, конструкцию. На поверхности болота, среди разливов горящего топлива и объятых пламенем кустов и травы, плавали мелкие обломки и трупы – значит, все это было делом рук человеческих, а не зловещей, рассчитанной на круглых идиотов, мистикой.

Финита ля комедия, как говорил лермонтовский герой Печорин. Ну вот, еще одной красивой легендой стало меньше.

Разумеется, при подобных разрушениях речи о том, чтобы достать из топи хоть какие-то детали этой «танкодесантной платформы» (или как ее еще можно было назвать?) для исследования, идти не могло. Хотя в мирные дни, при наличии желания, времени и соответствующего приказа, наши солдатики вполне смогли бы это болото запросто вычерпать до дна саперными лопатами. История похожие примеры знала…