Тем не менее особых противоречий я в произошедшем с точки зрения логики не увидел. В моем родном времени мы и не такое видали.

И раз уж у меня теперь было конкретное задание, его надо было выполнять. Тем более что ценой в данном случае были ответы на любые вопросы, а возможно, и скорое возвращение домой. Это заметно грело мне душу и в кои-то веки стало даже интересно.

Я поднял из снега оброненную инженерно-штурмовую кирасу и скорым шагом потопал в прежнем направлении, как та моль, из темноты на свет. Докладать начальству.

Пока шел, старался придумать мало-мальски убедительную легенду, ведь нельзя же вот так запросто взять и сказать, что я откуда-то узнал про детали завтрашней атаки. Никитин хоть уже и привычен к моим закидонам, но этого даже он не поймет. Или не поверит, или, чего доброго, позовет контрразведку.

Во флигеле все уже поужинали и, частично раздевшись и сняв сапоги, укладывались на ночлег на узкие койки местных батраков (разумеется, ни постельного белья, ни подушек там не было, хорошо, что хоть соломенные тюфяки остались). Меня ждали кружка кипятку, котелок с еще теплой перловой кашей и ломоть ржаного хлеба с лежащим поверх него на манер бутерброда куском пресловутого «второго фронта».

Если кто не знает, «второй фронт» был вовсе не тушенкой привычного для нас вида, только сделанной в Северной Америке (как очень многие думают), а залитым желе консервированным колбасным фаршем.

И поставляли они его нам не потому, что они такие добрые, а потому, что в американской армии эту консерву никто жрать не хотел. Поясню – у них, за океаном, в начале Второй мировой были разработаны десятки вариантов вкусных, питательных и не портящихся длительное время армейских пищевых рационов (надо признать, нашему пищепрому с товарищем Микояном во главе до них в этом плане тогда было еще ой как далеко), которые выдавались американским воякам в разных комбинациях, со своей спецификой для различных театров боевых действий, климата, времен года и прочее. И быстро выяснилось, что этот самый консервированный колбасный фарш оказался самой невостребованной частью американского солдатского пайка. Что естественно, поскольку в составе американских рационов тогда были, например, шоколадные батончики, несколько видов печенья и кексов, джем, арахисовое масло и прочее. А шоколадка, она и в Африке шоколадка – всегда вкуснее мясных консервов. Тем более для откровенно зажравшихся «джи-ай». Поэтому американские интенданты просто просили не завозить этот компонент рациона в строевые части, но промышленность продолжала производить колбасный фарш, который невостребованным лежал на складах, поскольку солдаты отказывались его кушать, а в американской армейской прессе он откровенно высмеивался в виде карикатур (типа японский гарнизон на каком-то тихоокеанском острове согласен капитулировать, но только при непременном условии, что их не будут кормить в плену этими консервами). Вот и скидывали янки этот самый «второй фронт» по ленд-лизу англичанам с французами да «Дядюшке Джо» (это они так Сталина называли, вплоть до известной речи Черчилля в Фултоне, той самой, после которой началась «холодная война») оптом на протяжении всей войны, и нашим солдатикам он пришелся вполне себе по вкусу, хотя, надо признать, доставался не всем, нечасто и не помногу – шансов обожраться им точно не было.